Чтение онлайн

– Я держал её на мушке, ребята, но они постоянно перемещались, да ещё деревья заслоняли обзор – я вообще ничего не мог поделать! – И он в лицах изобразил, как всматривается в темноту, стирая с глаз струи дождя. – И я такой думаю: «Чёрт, её же сейчас задушат, а ведь она только-только начала мне нравиться. Сейчас этот толстый фриц её задавит до смерти». – Он сделал паузу, чтобы аудитория успела посмеяться. – И тут – бах, прямо у неё за спиной взрывается генератор. Фриц слегка опешил, и тут – бах, она его бьёт, как чёртова кобра! Честное слово. Правой рукой ему по шее, и он готов! – Тут раздались одобрительные вопли. – Она одним ударом этого крупного немца уложила. Я думал, у него сейчас голова отлетит и по дороге покатится – бэм, бэм, бэм…

Все смеялись. Форнье выставил вперёд руки, в одной из которых держал бутылку, и посмотрел справа налево. Они все подались к нему, и он заговорил чуть ли не шепотом.

– Я думал, это было жёстко, – показал он на след от ожога на щеке, который она оставила ему окурком, а потом снова закричал, как комик со сцены: – А выходит, это был просто нежный поцелуй!

И все загалдели и стали поворачиваться к Нэнси. Форнье поднял бутылку, показывая на неё.

– Так что, мальчики, делайте уроки! Капитан Уэйк!

Они все подняли свои кружки и котелки, и Нэнси тоже подняла свою полупустую бутылку, принимая комплименты.

– Эй, Денден. Как думаешь, теперь нам лучше будет слышно «Радио Лондон»? – спросила она.

– Не сомневаюсь!

Он включил его и продемонстрировал отсутствие помех. По счастливому совпадению в эфире звучал новый гимн маки. Половина юношей вскочили на ноги, обнялись и стали крутиться вокруг друг друга. Нэнси не могла понять, танец это или борьба. Наверное, они и сами не смогли бы ответить. Она посмотрела на них несколько минут и вышла из-под брезента. Воздух после прошедшего ливня был прохладным и свежим. В небе висел растущий месяц. Она посмотрела на свои руки.

– Вы впервые убили человека? – спросил Тардиват, тоже отошедший от толпы.

Смысла врать не было. К тому же она его должник – это он привел её сюда, он соврал Гаспару, чем спас ей жизнь, он первым вызвался пойти на задание.

– Да, впервые. Знаешь, в Марселе меня муж каждый понедельник возил на маникюр. Сейчас он бы не узнал мои руки.

Тарди выдохнул пар в прохладу ночи.

– Было страшно?

Она задумалась, прежде чем отвечать.

– Нет. И даже когда думала, что сейчас умру сама. Почему-то я была рада… рада, что борюсь. Все так быстро произошло, я злилась на себя. Злилась, что уронила нож, что долго колебалась с первым охранником. Но это был не страх. Это был восторг, – да, вот правильное слово. Господи! – Восторг. Это же ненормально, Тарди, да?

Он снова важно пожал плечами.

– Мы на войне. Здесь нет ничего нормального. Будешь вести себя нормально – тебя убьют. В норме люди пытаются сотрудничать, договориться. Кому это надо? – Он спохватился и глубоко вздохнул. – У вас был хороший план – так расположить взрывчатку на блоках, что первые взрывы выманят охранников из здания, а последний уронит вышку на дорогу. Хороший план. Нам всем стоит быть благодарными, что вы так увлечены своей работой.

Она хотела поспорить. Да, планирование и выполнение задания – это… здорово, без сомнений, но вот убийство… Она хотела сказать, что ей совершенно не понравилось убивать. Она рада, что осталась в живых, и – да, всё это было очень здорово, но какому человеку понравится убивать? Только тому, кого она хочет стереть с лица земли. У неё закружилась голова.

– Нэнси-и-и-и! – послышался голос Дендена, бредущего во тьме с бутылкой в руке, и Тардиват испарился в лесу, прежде чем она успела что-нибудь сказать. – Нэнси-и-и!

Она пошла к нему.

– Я здесь, дурачок. Ты хочешь всю немецкую армию сюда созвать?

Денден шёл, запинаясь и хихикая.

– Это полная победа, дорогая, – обнял он её. – Хочешь подурачиться?

Она доверяла ему, но свеситься с выступа, обвязавшись верёвкой, другой конец которой привязан к каштану в шести метрах от края, – это казалось не дурацкой, а совершенно сумасшедшей затеей.

– Ты хочешь, чтобы мы повисли на краю этой скалы? – спросила Нэнси.

Денден тянул за свою верёвку.

– Дорогая, клянусь тебе, ты и сама очень хочешь повиснуть, просто ты пока об этом не знаешь.

Удовлетворившись качеством узла на своей верёвке, он взял её за руку и подвёл к самому краю обрыва. Её верёвка всё ещё казалась не особо туго затянутой. Было темно, но Денден рассмотрел выражение её лица.

– Нэнси Уэйк, пока ты напивалась дешёвым шампанским в дешёвых барах, я натягивал верёвки для выступлений воздушных акробатов и канатоходцев. Их было с тысячу. Доверься мне. Просто иди, пока не дойдёшь до самого края, встань спиной и откинься назад, насколько сможешь. Это восхитительное ощущение.

И он подал пример: упёрся ногами в обрыв, схватился за верёвку и упал в тёмную бездну.

А почему бы и нет? Нэнси встала спиной, расставила ноги и отпустила тело. Спину и голову тут же потянуло вниз под действием силы притяжения. Верёвка натянулась, комфортно удерживая её на весу. Она поняла, о чём говорил Денден, – удовольствие было абсолютно реальным. Она немного ослабила верёвку, откинувшись чуть дальше и согнув спину, а затем рассмеялась – глубоким клокочущим смехом, идущим откуда-то из ступней и сотрясающим всё её тело. Бездна тянула её вниз, ветер трепал по лицу волосы, но кого волнует, чего хочет бездна? Сила притяжения подчиняется капитану Нэнси Уэйк.

– Я никогда не пила дешёвое шампанское, Денден, но ты был прав, мне это нужно сейчас.

Денден высвободил одну руку, поднял в воздух ногу и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Это мой любимый цирковой трюк. Всегда, когда я сгорал от ненависти к своей грешной натуре – а это случалось каждый раз, когда меня влекло к какому-нибудь мальчику, то есть каждый день без исключения, – я шёл и вис на верёвке. Без страховки. После этого, побывав на грани, я снова чувствовал себя живым.

– Ощущение, что ты всему миру говоришь «да пошёл ты!», – сказала Нэнси и ухнула, слушая во тьме эхо собственного голоса. Это её развеселило, и она засмеялась.

– Так и есть! И пусть тебя не мучает чувство вины, Нэнси, даже если тебе придётся собственными руками убивать этих ублюдков. Не забывай это ощущение! Это чувство выхода за грань помогает выжить. Да, мне нравится спать с мальчиками, а мне все говорят, что так нельзя. А тебе все говорят, что тебе надо сидеть дома, что это у мужчин должна бурлить кровь, это в них есть воинственный дух. Да пошли они все. Оседлай свой гнев и никогда не позволяй, чтобы тебя за него стыдили.

– Спасибо, Денден! – Он понял. Он понял, каково это – быть ею. Она тоже отпустила одну руку, и её зашатало. Когда удалось вернуть равновесие, Нэнси почувствовала прилив удовольствия. – Но когда ты говоришь такие вещи, ты становишься похож на доктора Тиммонса, разве нет?

– Ах ты злющая ведьма! – застонал он. – Меня ещё никто в жизни так не оскорблял.

И их смех эхом разнёсся над бездной.

33

Не успела она в полном изнеможении – но от этого не менее триумфально – войти в лагерь, лечь и закрыть глаза, как её снова разбудил Денден.