Белый гонец
Шрифт:
– А увидели мы его тут рядом, недалеко от карьера!
– подхватила Лена. – Почти четыре года назад. Он лежал совсем-совсем белый, почти неживой. И только все время шептал: «Господи, прости меня, грешного!» Мы со Стасиком сделали ему изуственное - то есть из уст в уста – дыхание. А там и его папа с моей мамой – она у меня медицинская сестра, подоспели.
– Дело в том, - снова взял нить разговора в свои руки Стас, - что отец Тихон почти пятнадцать лет провел в монастыре, где стал почитаемым старцем. И за это время у него не было ни одного сердечного приступа. А как только он увидел в Москве, чем живут люди, все эти казино, рестораны, рекламы, это так страшно подействовало на него, что по дороге в родную Покровку с ним случился сердечный приступ.
– И зачем он только поехал сюда? – с болью в голосе произнесла женщина, сына которой отец Тихон вымолил из тюрьмы.
– Ну и жил бы себе в монастыре, молился бы там за нас, грешных, за всю Россию!
Стас подумал-подумал, стоит ли рассказывать, но все же сказал:
– Да нет, была у отца Тихона одна очень важная причина для того, чтобы вернуться… Болезнь-то его была далеко не случайной! В детстве он, по тогдашнему общему незнанию, помог пытавшимся разрушить покровский храм взрослым стащить с него крест. Залез наверх, обвязал этот крест тросом, ну а они его уже дальше вниз, трактором…
– О, Господи! – испуганно прижала край носового платка к губам старушка.
– Те взрослые вскоре умерли, причем все нехорошей смертью, - обменявшись с Леной понимающим взглядом, продолжал Стас. – А отец Тихон, тогда еще Вася Голубев, тяжело заболел ангиной.
– Ну, что было дальше, мы уже слышали! – подтвердил больной мужчина и с интересом взглянул на Стаса: - А здесь, после того, как вы, говорите, нашли его, что было?
– Ой! Долго рассказывать! – махнула рукой Лена и принялась загибать пальцы: - Храм с его помощью восстановили. Крест новый поставили. Вон, видите, как сияет? Ника от наркомании спас! Гроза всей округи Макс, ой, теперь уже отец Михаил, при нем так изменился, что стал иеромонахом-священником! Нинку, когда та уже с собою покончила, воскресил! Нам все про Бога рассказал! Да еще он папку моего тоже из тюрьмы возвратил!
– А меня вообще крестил, и можно сказать, я его духовное чадо, то есть сын! – с трудом дождавшись своей очереди, с гордостью заявил Стас.
– И я, хоть и раньше крестилась, все равно тоже его духовная дочка! – не осталась в долгу Лена.
– Я его всегда папой Тихоном звала, а он меня каждый раз целовал в головку!
– А последние слова его, знаете, какие были? – не унимался Стас.
– Святая – святым!
В этот самый момент солнце вышло из-за белого облака, и его луч лег прямо на фотографию отца Тихона.
– Смотрите, смотрите, он же ведь улыбается нам! – ахнул больной мужчина, показывая пальцем на фото.
– Где? Где? – заволновались люди.
– И правда, улыбается! – раздались их восторженные голоса.
– Честное слово!!!
Все, как один, паломники бросились к кресту…
Воспользовавшись этим, женщина вышла из угла, подошла к Лене и, крепко притянув к себе, поцеловала голову. Затем – в щеку Стаса и быстрыми шагами пошла по аллее. Вдали послышались ее громкие рыдания.
– Что это с ней? – встревожились люди.
– Тоже чем-то неизлечимо больна?
– Да мало ли что у кого… Тут все со своей болью! Расскажите нам лучше что-нибудь еще об отце Тихоне!
Стас переглянулся с Леной и, не сговариваясь, они в один голос сказали:
– Да некогда нам – дела…
– Ну, тогда ступайте с Богом домой! – послышались благодарные, приветливые голоса.
– А вы как же? – выйдя из ограды, спохватилась Лена. – Поезда ведь сегодня больше не будет…
– А мы, как и все, кто приезжает сюда! – ответила за всех старушка. – Побудем еще немного здесь, а потом на вокзал. Там переночуем и назавтра обратно домой.
– А знаете что? – неожиданно для самого себя вдруг предложил Стас. – Пойдемте-ка все лучше ко мне! У меня свой дом. Отдохнете с дороги... Как следует выспитесь!
– Удобно ли? Нас ведь вон сколько… - засомневался мужчина.
Но Стас был непреклонен:
– Места всем хватит! – решительно заявил он. – И еда есть. Ленка мне сегодня столько принесла, что еще и останется!
Лена посмотрела на Стаса восторженным взглядом, пообещала наутро принести завтрак, и все вместе, провожаемые удивленными жителями Покровки, они прошли по селу. На последнем повороте Лене было в другую сторону.
– Правда, здорово было сегодня, Стасик? – почему-то немного смущаясь, спросила она.
– Здорово, Ленка!
– Значит, тогда до завтра? – протянула ладошку Лена.
– До завтра!
– бережно пожимая ее, весело отозвался Стас.
3
– А в чем дело? – послышались встревоженные голоса.
Но встретились они еще сегодня.
Произошло это так…
Медленно остывая, сначала потерял яркие краски, а затем и погас летний день. Наступил синий, настоянный на вечерней прохладе вечер. В окнах дома напротив зажегся свет. Увидев его, Стас сразу вспомнил о просьбе Григория Ивановича зайти сегодня и сообщить о своем решении. Но, так как решения он еще не принял, и разговоры с гостями постоянно отвлекали его, он прибежал к соседу, когда все сторонники спасения Покровки были уже в сборе.
Они расположились за большим столом и вдоль стен большой комнаты. Большинство из них были местные жители, хотя виднелись лица и из соседних деревень. В самом дальнем углу сидел сторож Виктор. На этот раз он мастерил четки.
В центре стола стояла ваза с георгинами. Свободное место было только рядом с Леной, на роскошном кожаном диване, которая словно для него сберегла его и теперь призывно махала рукой: сюда, Стасик, скорее сюда!
Сам Григорий Иванович уже поднялся с похожего на председательское кресла, и стоял, начальственно опираясь о стол пальцами.
– Значит, так, уважаемые това… - привычно начал он, но осекся, потом чуть было не сказал «господа», но снова вовремя оборвал себя на полуслове и сказал: - Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Добрый вечер не говорю, потому что сегодня у меня нет ничего доброго.
– Привет, сестричка! – шепнул Стас, садясь рядом с Леной.
– Виделись! – с видимой неохотой ответила та, взглядом и тоном не соглашаясь на обращение к ней, как к сестре. Пусть даже духовной...