Чтение онлайн

– Ну вот что за жизнь? Хотела сегодня на выставку кукол пойти… - впрочем, легкий характер не позволил ей раскисать, и Хельга с бодрым любопытством осведомилась: - А вы чем займетесь? Как ваши поиски магии?

После того, как Лефевр продемонстрировал ей личное заклинание, Хельга сперва донимала его просьбами объяснить, как именно это работает - она решила, что Лефевр показал какой-то фокус. Убедившись, что тут нет ни ловкости рук, ни скрытых манипуляций, она многозначительно посмотрела на Лефевра и сказала, что всегда знала о том, что волшебство существует.

«Причем оно есть в тебе», - подумал Лефевр. Оставалось только решить, как теперь быть с этим.

– Пока не нашел, - вздохнул он. На первый взгляд Москва, как и Петербург, была полностью лишена магии. Люди наделяли эти города несуществующими чарами, но оба мегаполиса были пусты. Что, если вся магия Земли заключена в простуженной девчонке, которая сидит на диване, кутается в плед и двумя руками держит кружку с растворимым лекарством…

Лефевру стало жутко от этой мысли. Страшнее, чем было раньше, когда он искал и не находил.

А потом он услышал короткий хлопок в коридоре, почувствовал тонкий, едва уловимый запах гари и как-то вдруг понял, что это конец. Перед глазами мелькнул грязный серый занавес обморока, и, теряя сознание, Лефевр равнодушно подумал: «Магия. Это боевая магия» - но уже ничего не успел сделать.

Группа захвата выбила дверь в номер через полторы минуты, когда бросок заклинания обездвижил всех обитателей хостела. Вадим прошел в комнату, задумчиво посмотрел сперва на продавца монет, а затем на его соседку, и приказал:

– Кантуйте родимых.

Мужчину и девушку резво подхватили и поволокли к выходу. Убрав руки в карманы, Вадим некоторое время стоял, покачиваясь с носков на пятки и собираясь с мыслями. В коридоре хлопали двери - группа захвата открывала комнаты, и Вадим подумал, что у него не так уж и много времени.

В конце концов, Знаменский может и передумать по поводу полной зачистки.

Он вздохнул и вышел из номера. Хостел «Пара тапок» через несколько минут закроется навсегда.

Пройдя по коридору, Вадим заглянул в пару номеров и никого не обнаружил. Их обитатели ушли с утра пораньше. И то верно: какой смысл приезжать в столицу и сидеть в общаге? В одном из зеркал отразился человек, и Вадим не сразу узнал в нем себя. Простое, не запоминающееся лицо - с таким можно лузгать семки, сидя на кортах и сдвинув шапку на макушку, а можно и где-нибудь по ковровой дорожке вышагивать. Вадим усмехнулся. Ему было весело.

В третьем номере на полу лежал парень с разноцветными дредами. Несколько мгновений Вадим смотрел на него, а потом вынул из кармана пистолет и нажал на курок. Серебристая аура парня налилась зловещим красным свечением угасающей жизни - и Вадим выхлебал это сияние с жадностью наркомана, наконец-то получившего дозу. Когда аура погасла, и парень стал неинтересным куском мертвого мяса, Вадим улыбнулся и покинул номер.

Он чувствовал возбуждение. Казалось, джинсы вот-вот лопнут в паху.

Стрелять пришлось еще четыре раза. Когда с обитателями хостела было покончено, Вадим вышел к стойке регистрации. Его покачивало от хмельной тяжелой сытости. Он задумчиво склонился над хорошенькой брюнеткой в белой блузке - брюнетка обмякла на стуле, но ее веки дрожали: девушка постепенно приходила в себя. На бейджике на высокой девичьей груди было написано имя - Азиза Гуркаева.

– Вы уволены, Азиза, - с какой-то бархатной интонацией драматического актера промолвил Вадим и выстрелил. Осушив девушку, он задумчиво провел ладонями по лицу и швырнул за плечо маленький шарик заклинания.

Когда Вадим спустился на улицу и подошел к простенькому седану, застывшему на тротуаре в почтительном ожидании, в хостеле прогремел взрыв.

– Всего доброго, - вздохнул Вадим и сел в машину.

Продавец монет действительно оказался интересным типом - пришел в себя раньше, чем ожидал Знаменский, и даже бровью не повел, когда обнаружил, что сидит в центре огромного пустого зала, запястья сцеплены наручниками, а бойцы группы захвата держат его на прицеле. Пройдя к заботливо поставленному для него стулу и столику с кофейником и чашками, Знаменский сел и некоторое время рассматривал пленника.

Вадим стоял чуть поодаль. Почему-то ему было неприятно, словно он смотрел на огромное насекомое. Вадим испытывал к ним искреннюю брезгливость и неприязнь, и сейчас ему казалось, что под светлой кожей продавца монет скрывается хитиновый панцирь, а в целом довольно интересная внешность - приемщик ломбарда был прав, бабы на таких западают - таит под собой фасеточные глаза, нервно дрожащие многосуставчатые лапки и истекающие слизью жвалы. Человек в наручниках был чужеродным, как и его монеты.

– Значит, Евгений Андреевич Лефевр, - отчетливо, с расстановкой произнес Знаменский. Если он и опасался мужчины на стуле, опутанного добрым десятком сдерживающих заклинаний, то не подавал виду.
– Как вас зовут на самом деле?

Губы Лефевра дрогнули в улыбке. Глаза остались равнодушными и холодными.

– Огюст-Эжен, - представился он.
– Фамилия та же. А вы кто?

Знаменский подал знак Вадиму, и тот осторожно налил в чашку кофе. Лефевр посмотрел на него по-прежнему безучастно и отвел взгляд.

– Называйте меня Всеволод Ильич, - сказал Знаменский. Отпив кофе, он поинтересовался: - Откуда вы?

Лефевр устало прикрыл глаза и ответил:

– Издалека. Вы даже не представляете, из какого далека.

Похоже, кофе пришелся шефу не по вкусу: он поморщился, отставил чашку и осведомился:

– И что вам нужно?

Вадим почему-то поймал себя на мысли о том, что боится. Просто-напросто трясется от страха. Он не испытывал ничего подобного, когда выслеживал и захватывал этого Лефевра, но сейчас его охватила стылая жуть, словно смерть вдруг подошла, заглянула в глаза и взяла под руку.

– Я должен вернуться, - с прежним равнодушием признался Лефевр. Вадим вдруг подумал, что это пугающее нечто в человеческом облике совершенно не волнует его судьба. Ему все равно, что с ним сделает Знаменский сотоварищи.
– Я должен вернуться домой, только и всего.

Лицо Знаменского озарило какой-то неожиданной мыслью - он снова взял чашку и посмотрел на Лефевра так, словно оценил его до конца и понял все мотивы.

– Садитесь на поезд, - улыбнулся он.
– Садитесь и проваливайте к черту.

Лефевр зыркнул на него так, что Вадим приложил определенные усилия, чтобы не задать стрекача.

– В другие миры поезда не ходят, - проговорил он и закрыл глаза, словно хотел хоть как-то отстраниться от Знаменского, холодного зала и автоматчиков. Знаменский понимающе покачал головой.

– У вас там женщина?

Пленник и бровью не повел. Знаменский довольно кивнул.

– Значит, женщина. Почему вы не видите моей магии, Огюст-Эжен?

А вот теперь Лефевр встрепенулся. Дернулся всем телом, словно собака, взявшая след. Вадим среагировал моментально, выбросив вперед правую руку в жесте Хеот - заклинании, парализующем любое живое существо. Впрочем, Лефевр не обратил на него никакого внимания. Даже бровью не повел, хотя Вадим прекрасно видел, как тонкая сеть сорвалась с его пальцев и опустилась на пленника. Она и сейчас лежала на его плечах, словно серебристая шаль, но Лефевр упрямо не замечал ее.