Чтение онлайн

– Что я тебя люблю, - спокойно повторил он, сел и посмотрел Алите в глаза.
– Это правда. Давай спать, ночь на дворе.

Алита смотрела на него и чувствовала, что ее начинает знобить. Улыбка Хариндера стала смущенной и какой-то несчастной, что ли; натянув легкое покрывало повыше и прикрыв огромный уродливый след от ожога на левой стороне груди, он вздохнул и добавил:

– Это тебя ни к чему не обязывает.

В носу предательски защипало. Алита вспомнила, как они провели этот месяц: рядом, не расставаясь, зарывшись в книги и артефакты и делая общее дело - а еще были разговоры, долгие часы разговоров не только о работе, но и обо всем на свете, и впервые за три года своего одиночества она постепенно стала чувствовать себя защищенной. Хариндер незаметно, исподволь, сделался для нее щитом, закрывающим от внешнего мира - и внезапно этого щита не стало. Алите казалось, что ее вывели на площадь, поставили перед толпой и сорвали одежду.

«Как ты мог», - едва не слетело с языка, но вместо этого Алита спросила:

– Откуда такой шрам?

Губы Хариндера дрогнули в улыбке.

– Я горел, - просто объяснил он.
– Теперь приходится заниматься любовью в темноте.

– Не хочу, - Алита готова была расплакаться. Это было несправедливо. В их отношениях не должны были появиться чувства. Хариндер вздохнул и придвинулся ближе - и, к своему удивлению, Алита не стала отстраняться от него.

– Я не прошу взаимности, - сказал артефактор.
– Мы начали общее дело и доведем его до конца. И знаешь… я буду счастлив, если у нас все получится.

Алите было страшно посмотреть на него - и в то же время она хотела посмотреть и прикоснуться. Кажется, происки Паукки сейчас были не при чем - это было ее собственное желание.

– А если не получится?
– спросила Алита.
– Если мы так и не найдем Берег… или если найдем, но… - она не смогла закончить фразу. Хариндер улыбнулся, помедлил и обнял ее, и в этом объятии не было ничего от страсти и любви, только дружеское тепло и искреннее участие.

– Тогда все будет так, как ты решишь, - сказал он. Огонек ночника затрещал и угас; тьма нахлынула так внезапно и неудержимо, что Алите показалось, будто она ослепла.
– И я приму любое твое решение. А теперь спи. У нас завтра много дел.

Его высочество Этьен Амиран бин Альбоа Сузианский и Гилимерский был, во-первых, пьян, как сапожник, а во-вторых, победил уже в четвертом бою на импровизированном ринге. Здесь, в грязном бойцовском клубе на окраине столицы, никому не было дела до его происхождения, и принц, который ринулся в загул сразу же после бала, с удовольствием бросился в кулачное сражение. Извозчики, плотники, бандиты и рабочие, собравшиеся вокруг ринга, поддерживали его торжествующими криками, букмекеры, деловито сновавшие в толпе, довольно подсчитывали барыш, а доступные девушки весело строили глазки лихому бойцу. Дым дешевого курева лежал плотными пластами и разъедал непривычные глаза, запах крепкого спиртного, грязных людских тел и крови буквально вгрызался в обоняние, и Алита невольно закрыла нос платком, а другой рукой вцепилась в локоть Хариндера.

Когда они пробились к рингу сквозь толпу, Амиран как раз успел завершить пятый бой победным нокаутом, и зрители радостно взревели, а к его высочеству побежал местный гарсон с грязным полотенцем через руку: на подносе он тащил бутылку вина, к которой Амиран незамедлительно присосался. Хариндер покачал головой, толкнул дверцу в ограде и вышел на ринг. Помощники, убиравшие нокаутированного бойца, равнодушно посмотрели на него.

– А, дорогой друг!
– Амиран поставил бутылку на ограду и заключил артефактора в крепкие объятия, остро пахнущие потом и кровью.
– А пойдемте… а пойдемте выпьем?

– Пойдемте, - согласился Хариндер, подхватил принца, который с трудом держался на ногах, и повел к выходу с ринга. Алита смотрела на пьяного и полностью довольного жизнью Амирана и думала, что государю Ахонсо очень трудно живется на свете. Трое сыновей погибли, а четвертый гуляет по каким-то притонам. Неудивительно, что его величество хотел в свое время сделать Алиту наследницей престола…

В экипаже Амиран вел себя довольно спокойно - в изгвазданном парадном мундире, небрежно наброшенном на голое тело, распространяя вокруг себя такие волны перегара, что невольно хотелось закусить, он энергично рассказывал о том, как едва не пропустил очень грамотную двоечку. Алита вздохнула с облегчением: во всяком случае, принц не лез в драку, и его не укачивало. Это не могло не радовать.

– А поедемте… а поедемте лучше к моей невесте?
– предложил Амиран. Его осунувшееся грязное лицо моментально стало печальным.
– Вы знаете, что Этель мне отказала?

Хариндер и Алита обменялись понимающими взглядами.

– Да, сказала, что если бы я… - Амиран икнул и продолжал: - Если бы я остался телохранителем, она бы согласилась. А так… - он провел ладонями по лицу и сказал: - Но я не отступлю. Поедемте к Этель?

Алита вздохнула.

– Вы собираетесь ехать к даме в таком виде?

Амиран осмотрел свой мундир, доведенный до свинского состояния, разорванные на колене брюки из дорогой тонкой ткани и грязные остроносые башмаки и произнес:

– Вчера вечером я был при полном параде - и получил от ворот поворот.

Алита только руками развела. Весь вид его высочества говорил, что с ним лучше не спорить.

Горничная Этель, открывшая на стук, осмотрела всю компанию - Амиран к тому времени практически лишился чувств и висел на плече Хариндера - и позвала:

– Миледи Этель, пациент!
– после чего сделала шаг в сторону, пропуская пришедших в квартиру. Этель, которая, судя по легкому халату поверх простого домашнего платья, уже готовилась отправляться спать, выскользнула из комнаты и, всмотревшись в незваных гостей, ахнула:

– Это вы? Господи, что с ним?

Услышав ее голос, Амиран встрепенулся и воскликнул:

– Любовь моя, и вы здесь!

Встревоженное выражение на лице Этель мигом сменилось плохо сдерживаемой брезгливостью. За ней проглядывало какое-то другое чувство: Алита не смогла распознать его.

– Пьян, как бес, - вздохнула Этель и обернулась к Хариндеру: - Будьте добры, отведите его в уборную. Сейчас принесу отрезвляющую смесь.

Горничная приняла шубку, и Алита прошла в гостиную. Здесь было тихо и уютно, в камине потрескивали дрова, наполняя воздух сосновым ароматом, а возле окна стояла маленькая елка, украшенная алыми и золотыми шарами - хозяйка дома уже приготовилась к новому году. Под елкой сидела кукла: простенькая, лупоглазая, едва ли не самодельная. Алита улыбнулась и подумала, что Этель, несмотря на всю свою тягу к приключениям, пока еще, по большому счету, просто добрый ребенок, который бунтует против родителей. На столе лежали стопки книг по анатомии и лекарскому делу - среди них Алита заметила сборник сузианских легенд и мифов.

– Знаете, однажды в Амруте был праздник бога Ларьякашми, - услышала она и обернулась: в гостиную вошла Этель.
– Это бог молодого вина, и в его праздник принято упиваться… ну просто до безобразного состояния. Вы присаживайтесь, сейчас принесут кофе.

Алита послушно опустилась на диван. Этель взяла из-под елки куклу, села рядом с гостьей и положила игрушку на колени, задумчиво поглаживая тряпичное тельце.

– Короче, я испугалась, - продолжала она и призналась: - Я боюсь пьяных. Закрылась в своей комнате и притворилась, что выпила слишком много и уснула. А потом пришел Амиран. Конечно, я заперла дверь, но у него, как оказалось, был ключ.

Алита почувствовала, как сердце тревожно сжалось. На мгновение ей стало не по себе от этого ровного голоса хозяйки квартиры, от равнодушного отстраненного взгляда.

– Он едва держался на ногах от выпитого, - сказала Этель.
– Закрыл дверь, подошел к моей кровати и долго смотрел на меня. Я думаю, он знал, что я не сплю. Там, в Амруте, к женщинам весьма неприглядное отношение. Особенно если мужчина пьян. Вы не представляете, насколько мне стало страшно.

– Представляю, - промолвила Алита. Видит бог, она сейчас чувствовала почти такой же страх, который тогда охватил Этель.