Чтение онлайн

– Я о том, что вся контора уже в курсе о случившемся! Про инцидент с клиникой из моего окружения знала только ты!

– Я никому и ничего не рассказывала! – возмущаюсь тут же.

– Ты мне зубы не заговаривай, маленькая стерва, я твою продажную сущность давно распознал!

– Да как Вы только смеете! Вы… Вы…

Внутри буря эмоций и десятки нелицеприятных слов, но никак не могу перейти границу и выплюнуть всё ему в лицо. И вдруг в этот момент ему приходит сообщение, он отвлекается, и параллельно в кабинет заходит заместитель Олега Владиславовича – Мирон Станиславович.

– Олег, это не Вика. Посмотри…

– Вижу, – цедит сквозь зубы.

А я просто в шоке и смотрю ошарашенно на босса. Не успеваю отойти от одного шока, как наступает новый.

– Это ещё не всё. В сеть слили информацию про всех клиентов клиники. Среди них Вы тоже числитесь, Виктория, – говорит уже мне Мирон Станиславович.

– Что?! – с ужасом выдыхаю и сразу лезу в сумку за телефоном. Открываю ватцап, где уже с десяток смс. Открываю первое попавшееся и вижу там список клиентов, воспользовавшихся услугами этой репродуктивной клиники. Там есть информация про босса, а чуть ниже и про меня.

Я хватаю сумку и выбегаю. И краем уха слышу перед закрытием двери, как Олег Владиславович говорит Мирону Станиславовичу:

– Твою мать! Это просто пзц! Если есть хоть какая-то справедливость в этом мире, то мой ребёнок не окажется в животе этой, прости Господи, серой мышки!

От обиды меня всю трясёт, слёзы наворачиваются, но я поднимаю голову вверх и машу себе в лицо, чтобы не заплакать.

Сволочь! Я тебе ещё припомню эти слова!

– Эй, ты чего такая бледная? – Настя подходит вплотную. – Что-то случилось? Я… слышала, как Олег Владиславович орал на тебя. Правда, не разобрала слова, но то, что он в бешенстве, несложно догадаться.

Я громко дышу, вдох-выдох. Повторяю три раза, а после, взяв кое-как под контроль свои эмоции, хватаю Настю под руку и тащу в кафе.

– Пошли, у меня есть что рассказать тебе.

И я рассказываю всё, что было. Скрывать больше нечего, все и так всё теперь знают.

– Да ладно?! Да ладно?! – Настя ошарашенно смотрит, верит вроде бы, но не до конца. И тогда я достаю телефон и показываю слитый материал, который мне прислали.

– Господи, Вик! А что если ты и вправду ну того… этого…

– Не неси чушь! Я от этого мудака бесчувственного не могу быть беременна, – огрызаюсь мигом на её намёки.

– Нууу, – тянет, накручивая локон, – я бы не стала исключать этот вариант. Никто из нас не может знать сейчас, кто и от кого забеременел в той клинике.

– Насть, – закрываю глаза и цежу сквозь зубы максимально дружелюбным тоном, – не беси меня. Я и так на взводе.

– Ладно, ладно. Но что теперь будешь делать?

Хватаю вилку и с особой яростью накалываю листья салата.

– А что я могу сделать? Работа мне жизненно необходима, буду и дальше работать. Уволить Воронцов меня не сможет уже, даже сели захочет. А его выходки я как-нибудь буду стараться и дальше игнорировать.

После обеда возвращаюсь на рабочее место. Но не могу расслабиться, неужели я оставлю без ответа то, как он со мной разговаривал?! Ну уж нет. Я заслуживаю, чтобы передо мной извинились. Если я и сейчас промолчу, то дальше можно закопать себя и хавать всё, что он будет мне говорить.

Иду и без стука впервые захожу в его кабинет. Он сидит в кабинете с Мироном Станиславовичем и ещё каким-то неизвестным мне мужчиной. И у меня сразу отпадает желание устраивать разборки. Жалею, что не убедилась, прежде чем вот так дерзко врываться.

Воронцов поднимает на меня свой нахмуренный взгляд и, кажется, готов испепелить одним взглядом.

– В чём дело, Лебедева?

– Я… Я хотела спросить, не нужно ли вам ничего? – даю заднюю, когда понимаю, что не время для восстановления справедливости.

– Ничего не нужно, Виктория, спасибо, – мягко отвечает Мирон Станиславович, и я уже с облегчением выдыхаю и почти разворачиваюсь, когда Воронцов меня останавливает:

– Нужно! Сделай нам с Семёном Григорьевичем кофе!– бросает приказным тоном и больше не обращает на меня внимания. Я же бешусь, меня просто бомбит. Говорила мне мама, что инициатива имеет инициатора, а я всё не хотела слушать и запоминать. Ну да ладно.

Пока готовила кофе для них, меня так и подмывало сделать пакость в стиле американских фильмов, но одергивала себя, каждый раз твердя, что я не опущусь до плевка в напиток.

Ставлю на поднос две чашки кофе, возвращаюсь в кабинет и ставлю одну гостю босса. Обхожу стол и, как всегда, хочу поставить кофе по правую сторону от Владиславовича, но неожиданно звонит его телефон, он тянется за ним и случайно выбивает чашку из моих рук. Часть кофе разливается по столу, пачкая документы, с которыми они работают, часть разливается на брюки босса, если точнее, прямо туда, где находится его причинное место.

– Ой! – испуганно пищу.

– Лебедева, да чтоб тебя! – рычит Воронцов и вскакивает с места.

У меня в этот момент от страха отключаются мозги, и я, быстро достав пару-тройку бумажных салфеток, начинаю вытирать ему брюки. Босс ещё больше шипит и, перехватив мою руку довольно болезненно отбрасывает будто какой-то мусор.

– Совсем из ума выжила!

Я не могу скрыть свой затравленный взгляд. Мирон Станиславович вмешивается и сглаживает неприятный момент:

– Виктория, помогите на столе убрать, Олег сам справится.

– Д-да! Конечно.

– Семён Григорьевич, на сегодня давайте закончим. Продолжим завтра. Я попытаюсь восстановить документы, – предлагает мой босс.

– Не стоит, я примерно понял, что именно Вы хотите. Подготовлю исковое заявление и принесу уже завтра Вам на согласование. Клиника не станет препятствовать, а суд мы выиграем в два счёта. Будьте уверены, мы в самое кратчайшее время узнаем, где и как были использованы Ваши материалы.

– Отлично. Именно этого я и хочу. Мирон, проводи адвоката до бухгалтерии. Объясни, что вопрос с оплатой услуг уважаемого адвоката Семёна Григорьевича должен быть решен незамедлительно.

Мужчины уходят, а Воронцов удалился в свою ванную – там у него, помимо ванной, ещё есть комната. Он в последнее время часто остаётся там. И теперь мне понятно, почему.