Чтение онлайн

о Париже с ним посоветоваться, да вот когда и собрался. «Так, Париж, – усмехнулся горько

князь Иван. – Генрик король...» И он стал пробираться дальше когда-то столь часто хоженною

дорогою, мимо коновязей и кузниц, к пану Феликсу Заблоцкому, своему бывшему

наставнику.

Вместо всегдашней канавы пана Феликса двор был уже огорожен плетнем. И «замок»

панский, раньше одною желтою глиною мазанный, был теперь выкрашен в синь. Мельче стал

бурьянник, но по-прежнему по земле буйно разворачивались лопухи, стоявшие в пурпуровых

репейках.

Князь Иван перебрался через плетень и пошел по лопухам, топча их листья, сдирая их

цвет.

Дверь у пана Феликса была заперта на висячий замок, а окна забраны в ставеньки, в

которых прорезаны были сквозные петушки. Князь Иван постоял, поторкал замок и,

облепленный репейками, побрел к избушке, где жила Анница в прежние года.

По курной избушке стлался дым. На земляном полу играл светлоголовый мальчик,

разметавший свои игрушки – пушечки и городки. Подле ухватов хлопотала высокая

женщина, в которой Анницу не сразу можно было и узнать. Она обернулась к князю Ивану,

испитая и зачахшая, ухват бросила, лоб вытерла рукавом.

– По-здорову ли, Анница, живешь? – молвил ей князь Иван, скорее догадавшись только,

что это прежняя Анница, невенчанная жена пана Феликса.

– Здравствуй, батюшка Иван Андреевич, князь милостивец, – поклонилась ему Анница

низко.

– Где же государь твой Феликс Акентьич? – спросил князь Иван, фыркая и отмахиваясь

от дыма.

Анница вскинула на князя Ивана глаза испуганно.

– Нету, нету, – залепетала она, озираясь по сторонам. – Не живет... Не приезжал... Ты по

полкам походи, ратных поспроси...

– Как же?.. – удивился князь Иван и присел на стоявший подле обрубок. – А ты что?..

– Да так; – развела руками Анница. – Что будешь делать!..

Князь Иван сидел молча, не зная, как поступить ему дальше. Молча стояла и Анница у

печки, молча во все глаза уставился на князя Ивана с пола светлоголовый мальчик.

– Медмедь, – молвил он только, показав князю Ивану деревянного медведку. – Гу-гу-у. .

Князь Иван потянулся, взял из рук мальчика игрушку, разглядел ребенка, как две капли

воды на пана Феликса похожего... Да это же Василёк!..

– Василёк? – спросил он, оборотившись к Аннице.

– Василёк, – ответила та, расцветши сразу. – Сыночек.

А Василёк уже совал князю Ивану козликов бумажных, мужичков тряпичных, глиняную

лошадку, оловянную немку. .

– Ты посиди, Иван Андреевич, с Васильком, – кинулась в сени Анница вдруг. – Я тут

соседей поспрошу. Да гляди, – кричала она уже со двора, – не расшибся бы ребенок, борони

бог!

И князь Иван увидел в раскрытую дверь, как пробежала Анница через двор, завернула за

паново крыльцо и пропала в лопухах.

XXXIX. В ЩЕКИ И В БОКИ

Между тем солнце сникло за кровлю дома пана Фелика, и длиннее стала тень,

пробежавшая от «замка» к плетню. Князь Иван вспомнил, что ничего не брал сегодня в рот:

как поехал со двора своего натощак, так и до сих пор проходил, не подкрепившись ничем. Не

оттого ли в ушах шумит и тошнота подступает к горлу?

«Не оттого», – решил князь Иван и все же подумал, что хорошо бы у Анницы

попотчеваться хотя бы коркой хлебной. «Вот придет – спрошу, чего уж...» Стал он ждать,

подбрасывая в руке набитый шерстью кожаный мячик.

Анница обернулась скоро; вот бежит она обратно по двору, ткнулась в сени...

– Пойдем, Иван Андреевич, – молвила она запыхавшись. – Василёчек, пойдем!..

Куда же это она зовет их?

Вышел князь Иван на двор, Анница подхватила на руки Василька...

– Согрешила я, Иван Андреевич, – стала она сокрушаться, – солгала тебе. Что будешь

делать!.. Как наказано мне было от государя моего Феликса Акентьича, так и сказала... Ан

Феликс Акентьич тебя и видеть хочет. Наказ тот, выходит, не про тебя.

– Вот так! – пожал плечами князь Иван. – Чего ж это он?..

– Ох, князь Иван Андреевич, – только и вздохнула Анница, когда поворотили они за дом

и подошли к стожку сена, высившемуся посреди лопухов.

Анница спустила Василька наземь, разгребла в одном месте сено, и увидел князь Иван

землянку и тут же маленькую дверь.

– Ступай, Иван Андреевич, по лесенке, – толкнула ногой Анница дверку. – Да гляди не

оступись, борони бог. Там, там государь мой Феликс Акентьич. А я тут постою, постерегу.

Вот вишь ты, как стало, – всхлипнула она отвернувшись. – Что будешь делать!..

Князь Иван полез в дыру по приставной лестнице навстречу охам и стенаниям,

исходившим откуда-то снизу. И при слабом свете, который пробивался в землянку только

через оставшуюся открытой дверь, разглядел князь Иван на ворохе сена пана Феликса

Заблоцкого, обвязанного полотенцами, облепленного пластырями, оборванного и

измызганного.

– Ох, княже мой любый! – простонал шляхтич, когда князь Иван, не зная, что и подумать,

наклонился и стал искать на лице у друга своего хоть одно живое место, не прикрытое

пластырем, не черневшее ссадиной, не алевшее кровоподтеком. – Ох, княже Иване, –

заворочался на ложе своем пан Феликс. – Все сгибло, все сгибло!..

У князя Ивана сжалось сердце: тоска неизбывная. «То так, – подумал он. – Сгибло... Кто

б мог ждать такого!»

– Пан Феликс! – молвил он, опустившись на колени. – Друже мой! Как это ты?.. Когда же

это?..

– Сегодня рано, – стал рассказывать пан Феликс, – как зазвонили по церквам, кинулся я к

городу, еду, чую – бежит народ с криком, с шумом: «Поляки царя бьют, как бы до смерти не

убили Димитрия Ивановича!» И как мост проехал, тоже все крик: «Бьют царя поляки! Громи,

братцы, литву! Побивай поляков!» Я сдуру коня остановил, кричать стал. «Люди, – кричу, –