Чтение онлайн

Пока уборка трав на сено ведется вручную, листьев теряется не очень много. Механизмы сеноуборочных машин менее чувствительны, чем грабли да коса. А механизмов много. Вначале траву косят косилкой, затем, подвяленную, тракторными граблями собирают в валки. Здесь она доходит «до кондиции» по влажности и как раз в это время начинается… дождь. Собирать мокрое сено в стог запрещал еще Альберт Великий. А значит, валок после дождя следует просушить, перевернуть, разбросать, снова его собрать. Для этого имеются специальные машины…

Но вот трава высохла. Теперь на поле выходит подборщик, и… снова по траве бьют железными зубьями, вновь ее подхватывают пальцы транспортеров, а мощный воздушный поток от вентилятора бросает в кузов автомашины… Наконец сено попадает в стог (опять с помощью машин), а вокруг него и по дороге, и по полю разбросан еще такой же стог из листочков.

Описанный листопад в конце весны и в разгар лета обходится животноводу совсем не дешево. Но понесенные при этом убытки еще далеко не все. Пока сено сушится на прокосе и в валках под действием солнца, воздуха и атмосферной влаги из него улетучивается немало белка — протеина и каротина — комплекса витаминов. Далее следуют убытки, связанные с хранением сена. Прямое воздействие солнца и дождя нежелательно: от этого портятся, по крайней мере, наружные слои открыто стоящего стога. Поэтому лучше убрать сено в сарай. Но и в этом случае потери все же велики: в сумме они равны 25–30 процентам, а иногда и больше.

Но нельзя ли избежать некоторых полевых операций и сразу же свезти относительно влажное сено куда-то к месту хранения и сушить там? Можно! Ведь сено сохнет благодаря соприкосновению с более сухим воздухом. Значит, его можно продувать сквозь сено искусственно с помощью вентилятора. В этом случае удается избежать полного просушивания в поле и ограничиться предварительным провяливанием. После него трава подбирается подборщиком и свозится в стог. Стог выкладывается на специальном решетчатом основании, а по мере его образования в нем оставляют вертикальные каналы — «продухи». Сквозь решетку и упомянутые каналы подается воздух от вентилятора (хорошо, если воздух предварительно подогревают).

Хранить такой искусственно просушенный стог можно и на открытом воздухе, но лучше в помещении — высокой башне или сарае. Однако это дополнительные расходы, а когда сена много, то существенно дополнительные. И все же на это идут, поскольку суммарные потери «биологического урожая» при таком способе примерно на треть меньше, чем при способе Альберта Великого. Хотя еще достаточно велики.

Но со всем этим можно было бы мириться, если бы не то немаловажное обстоятельство, что сено — всего лишь сухие консервы. А сухая ложка, как известно, рот дерет. Нельзя ли сделать консервы более сочными?

Оказывается, можно. Изучение исторических источников убеждает, что попытки получения таких консервов, названных в XIX столетии силосом, делались очень давно.

Растения убираются на силос в наисвежайшем виде — при влажности 70–80 процентов — и в таком же виде доставляются к месту консервации. Правда (что очень существенно), перед этим их мелко рубят на кусочки. Операцию измельчения обычно производят одновременно с уборкой с помощью силосоуборочных комбайнов или подобных им машин.

Самой распространенной «консервной банкой» для закладки силоса является глубокая и широкая траншея в земле, облицованная цементом. Сочные растения сбрасываются на ее дно, трактор, как дорожный каток, уплотняет их. После того, как траншея заполнена, полезно закрыть ее полимерной пленкой и засыпать сверху землей. Это равноценно операции закатывания банки на консервном заводе,

Оказавшиеся погребенными без доступа воздуха растения в течение примерно 4–5 часов пребывают, так сказать, в состоянии клинической смерти и продолжают дышать. Через указанное время весь свободный кислород внутри хранилища оказывается использованным. Зато количество углекислоты резко возрастает и через 48 часов достигает 60–70 процентов от общего объема газов, содержащихся в траншее. В такой атмосфере клетки растений погибают окончательно. Вместе с ними погибают и те бактерии, для жизнедеятельности которых нужен воздух. За дело берутся анаэробные бактерии, не нуждающиеся в воздухе. Именно благодаря этому корм и не окисляется, не плесневеет.

Анаэробные бактерии расщепляют попавшую им «на зубы» органику до кислот — молочной, уксусной и других. Продуцируют они немного и спирта. При этом часть белка растений также расщепляется, переваривается бактериями и превращается в их собственный белок. Одним словом, силосохранилище очень сильно напоминает огромный коровий рубец, но… Но когда содержание кислоты в силосе достигнет определенного уровня, бактерии перестают размножаться и «пищеварение» заканчивается. Затихает жизнь в подземелье — консервы готовы к употреблению.

При соблюдении всех правил заготовки потери питательных веществ при силосовании не превышают 20–25 процентов. Особенные результаты дает хранение силоса в герметических башнях. Первые из них появились в последней четверти прошлого столетия и очень скоро стали неотъемлемой частью сельского пейзажа.

На силос идут почти все кормовые культуры, в особенности хорошие результаты дает кукуруза. Но вот беда: силос — корм кислый, наполовину к тому же переваренный бактериями. Не всегда и не всем обитателям скотного двора по нраву и на пользу стопроцентно кислое питание (попробуйте весь год «просидеть» на кислых щах). Нужно иметь и что-то среднее между слишком пресным сеном и излишне острым силосом.

Начиная с 60-х годов в кормопроизводстве все большую популярность завоевывает так называемый сенаж. Сенаж — это тоже сено, но не высушенное до конца, а имеющее влажность 40–50 процентов (недаром Альберт считал, что питательность дает влага!). Используются для его заготовки те же косилки и подборщики, но в конце технологической цепочки не стог, а сенажная башня. Сооружения эти очень внушительные: до 30 метров в высоту и до 15 в диаметре. Делают их и бетонными и стальными. Основное требование — герметичность — то же, что и к консервным банкам. Разница лишь в размерах, да еще в том, что башня — консервная банка начинена, помимо корма, разными механизмами.

Перед загрузкой в башню трава измельчается на кусочки порядка 1–2 сантиметра, после чего забрасывается пневматическим транспортером наверх. Постепенно заполняя башню, она уплотняется под собственной тяжестью и внизу буквально спрессовывается. Поэтому для выгрузки ее через нижние люки делаются специальные пилящие и выскребывающие устройства.

Биохимические процессы, протекающие в герметически закрытой сенажной башне, очень сходны с вышеописанными, однако молочнокислое брожение здесь заканчивается раньше. Чтобы прекратить процессы гниения «в самом зародыше», башни полезно заполнять инертным газом, например углекислым. Потери корма в таком случае не превысят 15 процентов. Кстати, аналогичный результат можно получить и простой упаковкой сенажа в полиэтиленовый герметичный мешок. Так иногда и делают, хотя расходы на мешки (делают их громадными — на несколько тонн травы сразу) за несколько лет становятся вполне сопоставимыми с расходами на строительство башни.

В последние десять лет при закладке травы на сено, силос или сенаж стали использовать различные химические консерванты, биохимические закваски и даже ионизирующие облучения. Все это позволяет очень существенно снизить потери и улучшить качество корма. Но никак не приводит к уничтожению одного из существеннейших недостатков…

И сено, и силос, и сенаж в готовом к употреблению виде — рыхлая масса. После того как ее вытащили на воздух, ее следует немедленно употребить в дело (известно, что открытые консервы портятся быстрее, чем свежие продукты). Поэтому все хранилища для этих видов кормов строятся вблизи места скармливания — на соседнюю ферму, а тем более взаймы соседу этот корм не отвезешь. Кроме того, силос из наиболее молодых, ценных в питательном отношении растений обычно получается плохой, животные едят его без особого удовольствия: запах от него исходит не слишком аппетитный, а сладости мало; все-таки брожение есть брожение.