Чтение онлайн

– Зато видишь и понимаешь ты. Захочешь – сможешь другим показать.

– Значит, ты тоже думаешь, что можно по-другому?

– Конечно! Но их проблемы – не мои. Пока они не вредят друг другу – пусть себе ругаются. Лишь бы воевать не принялись.

– Но ты же истребитель! Людей защищаешь!

– От чудовищ. Благородное и опасное дело. Но попробуй защитить людей от самих себя – тут же назовут врагом. А пока что оружием и способностями они друг друга сдерживают от глупостей.

Я взглянул на Катарину. Девочка выглядела подавленной. Серьезные темы часто пагубно влияют на юные и потому столь чувствительные умы. Стоило ее чем-то отвлечь.

– Сколько тебе циклов? – спросил я как бы невзначай.

– Двадцать пятого Крушения будет двадцать два. Наверное, тебя нет смысла спрашивать.

– Ага… – я вспомнил звонкий детский голос в последнем своем сне. Ее голос, – вот еще что. Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы, наверное, умер тогда у дороги или сидел бы сейчас в темнице Отдела Тайн.

– Я помню только, что очень испугалась. Думала: вдруг это чудовище встанет и всех нас сожрет? А потом увидела тебя. И испугалась еще больше. Разве ты тогда был в сознании?

– Нет, но, похоже, разум что-то уловил. И, если говорить честно, ты очень смелая. Какая маленькая девочка отважится так близко подойти к чему-то большому, опасному и мертвому? И при этом беспокоиться за жизнь странного незнакомца.

Тари невольно улыбнулась. Было в ней что-то особенное, хотя я никак не мог понять, что именно. Она всматривалась в лесную чащу, перебирая волосы. Руки ее были все в тех же белых перчатках.

Меньше, чем через два часа мы проехали поворот на Сереброград. Солнце уже высоко стояло в небе. Вдалеке виднелся Расколотый хребет. Прямо перед нами он как бы истончался, а потом резко обрывался, чтобы через несколько километров начаться снова. Неизвестно было, откуда взялся разрыв. Горная гряда была словно вырезана в этом месте, а отвесные края давно осыпались, немного сузив проход. Здесь и были построены Врата Озерного Края – огромная стена от края до края бреши с большими толстыми воротами в центре. Не раз она защищала Рейрисию как от грабителей с Диких земель, так и от нашествий и мелких набегов ящеров с юга. Других путей через хребет в этом направлении не существовало. Все перевалы и горные тропы тщательно охранялись стражами гор, о которых даже тысячники нашей армии знали очень мало.

Во многом именно благодаря Вратам Озерный Край получил славу самого спокойного и безопасного места в Известном Мире. И не просто спокойного, а непокоримого. Со времен Крушения и основания Новой Надежды (ныне Сереброграда) в долину не пробивалась извне ни одна вражеская армия.

С внутренней стороны стены расположились два постоялых двора, небольшой рынок, казармы и пограничная застава, на которой солдаты проверяли проезжающих через Врата. У «Черного Воробья», где мы решили ненадолго остановиться, уже стоял караван из четырех увешанных мешками и ящиками носорогов. Вокруг них деловито сновали двое каширов – маленьких, каждый ростом не выше метра, двуногих кошачьих. Остальные караванщики, наверное, были уже внутри.

Я остановил повозку во дворе, дал пару серебряников конюху, чтобы тот распряг лошадей и накормил их. Помог Катарине спуститься. Лионар уже тоже был тут как тут.

– Что же, перекусим? – предложил он, спрыгивая на землю.

– Тари? – я обратился к девушке.

– Да, идем, но я не голодна.

– Тогда… постарайся не уходить далеко.

– Мне необязательно быть с вами?

– Мы же еще в Озерном Крае, – напомнил я, – здесь с тобой ничего не случится.

– Может… – начала Тари, склонив голову набок, – пойдем вместе?

– Вы как хотите, а я – есть, – Лионар уже перебирал монеты в руке. Похоже, не у меня одного в этом путешествии был волчий аппетит, – Фай, тебе взять чего-нибудь?

– Да, жареного и побольше!

– Вот это я понимаю! – кивнул оружейник и удалился.

– Дай угадаю, куда ты хочешь пойти, – обратился я к Катарине, глядя на Врата.

Тари хотела подняться на стену. С особым пропуском мне не составило труда пройти на заставу и провести девочку наверх. Стена была около пятнадцати метров в высоту, и с нее открывался обзор на уходящий в бескрайнюю даль дубовый лес, именуемый Южным Бором. Между ним и Вратами было широкое, в несколько километров, поле. Все пробивающиеся ростки деревьев на нем вырывали с корнем, а траву коротко косили, чтобы никто не мог подобраться к проходу незамеченным. Дорога, идущая от ворот, посреди поля ветвилась: один ее рукав тянулся прямо, к Дубову и другим городам и рабочим поселкам, обеспечивающим Озерный Край овощами и зерном. Другой путь сворачивал на восток и вел через Дикие Земли до самого Прибрежья, в Красную Скалу.

Крепкий ветер, потоком вырываясь из Озерного Края, быстро растрепал наши волосы. Катарина оперлась на один из каменных зубцов и смотрела вдаль.

– Старые сказки всегда не очень честно описывают лес, – сказала она, – как будто под каждым корнем там можно найти зарытый разбойниками клад, а за первым поворотом ждут приключения. Но, если подумать, мир вокруг ужасно пуст. Лишь редким смельчакам удается жить так, что на скуку не остается времени.

– Или дуракам, – предположил я, – если бы приключения попадались на каждом шагу, они стали бы обыденными и наскучили бы. Если бы сокровища лежали под первым попавшимся кустом, никто не стал бы их даже подбирать. Чтобы что-то стало ценным и важным, оно должно быть не просто полезным и нужным, а редким или даже единственным в своем роде.

– Думаешь, так устроен мир?

– Так устроены люди.

– Очень странно они устроены, выходит. Не видят, что простое тоже бывает прекрасным.

– Ты думаешь иначе?

– Красоту можно найти во всем.

– Тогда запомни одно правило. Если странных вокруг больше, значит, странная – ты.

– А ты?

Я задумался, понимая теперь, что в ней необычного. Катарина не просто была другого мнения о жизни. В ее сознании мир был совершенно иным, и она жила в нем, лишь вскользь пересекаясь с нашей реальностью. Возможно, такой путь будет тяжел для нее, но если Тари с него не свернет, душа ее никогда не будет очернена злобой или жестокостью.

– А я просто не дам тебя в обиду.

– Пока тебе за это платят, – заключила она, словно облив меня ведром холодной воды .

Любые объяснения звучали бы здесь, как оправдание, поэтому я промолчал. На душе появилось мерзкое ощущение, будто меня окунули в помои. Так и есть. Или же нет? Я пообещал себе при первой возможности доказать нам обоим, что она не права.

Вскоре мы двинулись обратно. Лионар к тому времени уже давно приобрел огромную изжаренную на вертеле курицу и полную тарелку вареной картошки и дожидался нас за одним из столов.

– Вы вообще знаете, что такое голодный обморок? – поинтересовался он и сощурился, – и не узнаете! Садитесь, ешьте!

– А ты, я вижу, в хорошем настроении. Не напился ли, пока нас не было? – я немного удивился поведению своего спутника, но сел за стол и отломил себе добрый кусок куриной грудки. Тари же вообще ничего не взяла.

– Разве что самую малость. Пока вы проветривались, я подсел к господам во-о-он за тем столом, – Лионар указал в сторону шести каширов, что-то живо обсуждающих за двумя подносами с рыбой, – один из них как узнал, что я в их края собрался, тут же начал мне тараторить на ломаном имперском что-то про их хана. Я почти ничего не понял, но выяснил одно: он оружейникам хочет что-то показать. И побрейте меня на лысо, если у вас от этого не отвалится челюсть! Тари, а ты почему не ешь?

– Не ем мясо. Нет ничего привлекательного в убитой птице.

– Чувствую, доставит она еще нам хлопот, – обратился ко мне Лионар.

– Пожалуй, – ответил я, – иначе все было бы слишком просто.

Мы закончили трапезу и, забрав в дорогу оставшуюся пищу, двинулись в путь. Тари же ограничилась несколькими яблоками, которых у нас в повозке был целый ящик. Через заставу мы проехали без очереди, опять же, благодаря моему особому пропуску.

Восточный торговый путь, по которому нам и предстояло ехать до поворота на север, был широкой вымощенной камнем дорогой. С одной стороны она почти вплотную прилегала к опушке Южного Бора, а с другой с нее открывался отличный вид на предгорья и пики Расколотого хребта, полоса перед которыми была редколесьем с проплешинами совершенно безлесного пространства.