Чтение онлайн

Он смотрит на меня. Я сплевываю немного крови на траву.

– Ты как? – говорит Леви.

– Я в порядке, – говорю я. – Пойду внутрь.

– Хорошо.

Леви кивает своим приятелям, чтобы те отпустили меня. Я выпрямляюсь, отбрасывая волосы с лица.

– Ты, блядь, труп, Неро, – шипит Джонни, когда я прохожу мимо него.

Я просто улыбаюсь ему с кровью на зубах. Если я буду в плохом настроении, когда увижу его в следующий раз, я перережу ему гребаную глотку без предупреждения.

Я направляюсь в дом Леви, в котором еще жарче, чем снаружи, и слишком много людей. Воздух настолько густой от дыма, что я могу накуриться, просто тяжело дыша.

Мои губы пульсируют. Я направляюсь на кухню, собираясь захватить немного льда.

Кухня Леви – это возвращение в 70-е: сосновые шкафы и холодильник цвета авокадо. Бабушка не делала здесь ремонт, а Леви, черт возьми, это ничуть не беспокоит. Я сомневаюсь, что он хоть раз готовил себе еду в своей жизни. Столешницы завалены полупустыми коробками с едой на вынос.

Я открываю дверцу морозилки. Внутри только пустая бутылка из-под водки. Льда нет совсем, даже на полках.

Я закрываю дверцу. Сквозь грохот электронной музыки слышу раздражающий протяжный голос, слишком знакомый мне. Белла Пейдж вонзает в кого-то свои когти.

Я смотрю на девушек. Эти три злых сучки окружили какую-то девчонку с темными кудрями, стянутыми сзади банданой.

Обычно мне было наплевать, чем занимается Белла. На самом деле, я предпочел бы избегать ее любой ценой. Нет ничего интересного в том, что она практикует свой режим дрянной девчонки – честно говоря, я был бы гораздо более шокирован, увидев, что она занимается чем-то другим.

Но именно их нынешняя жертва привлекает мое внимание.

Камилла Ривера.

Привет из прошлого. Я как будто вернулся на восемь лет назад. Белла нападает на нее, как в старые добрые времена. И точно так же, как раньше, Камилла выглядит так, будто хочет ударить Беллу прямо в глаз.

Я всегда удивлялся, зачем Белла шла на такие большие усилия, чтобы бесить Камиллу. Не то чтобы они соревновались или что-то в этом роде. У Беллы были деньги, одежда, друзья, парни (практически все парни в школе, которые стоили того, чтобы с ними трахнуться, – за исключением меня, хотя не то чтобы она не пыталась). Плюс, объективно говоря, Белла намного сексуальнее. У нее пухлые губы, как у супермодели, длинные ноги и фигура, которую можно описать как «я удалила четыре ребра, чтобы выглядеть такой худой».

Камилла совсем не женственна. Она одевается, как Билли Джоэл в песне «Uptown Girl». Она постоянно в грязи. У нее низкий, хриплый голос, который едва ли сочетается с язвительным тоном Беллы. И она нищая. Ее отец хорошо работает, но никогда не берет достаточно денег. Его автомастерская настолько захудалая, что ее можно использовать как анти-рекламу для бизнеса. Камилла была одной из немногих детей, которые всегда приносили в школу обед с собой, а не покупали в столовой или закусочной. Она носила обед в старых упаковках из-под йогурта, из-за чего Белла придиралась к ней, как и из-за сотни других вещей.

Но больше всего Белла издевалась над Камиллой из-за ее матери.

Все знают, что мать Камиллы работала стриптизершей. Даже когда Камилла была маленькой, ее мать все еще зарабатывала на жизнь стриптизом, когда мы были в Окмонте. Люди обычно бросали в Камиллу долларовые купюры в коридоре. Они говорили, что собираются навестить ее мать в «Экзотике» и спрашивали у Камиллы, какую песню им лучше заказать.

Может быть, поэтому Камилла так старается быть простой. Она уклоняется от мужского внимания так, будто это ее работа. Пытаясь всем доказать, что она не похожа на свою мать.

Или, может быть, она просто ненавидит принимать душ. Откуда мне, блядь, знать?

Белла оставляет какой-то язвительный комментарий о матери Камиллы.

Вот тут я и влезаю в разговор. Не потому, что я хочу защитить Камиллу, а потому, что Белле нужна новая жертва.

Все девушки оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, особенно Камилла.

Белла ухмыляется мне, уперев одну руку в бедро и выпятив грудь для моего одобрения.

– Я не знала, что ты придешь, – мурлычет она.

– С чего бы тебе знать? – холодно говорю я.

Улыбка Беллы сменяется недовольной гримасой.

С того момента, как я ее встретил она всегда была чертовски жаждущей. Забавно – я переспал со многими девушками, которые мне не нравились. Но я всегда сопротивлялся Белле. Сейчас это как игра. Чем больше она этого хочет, тем больше мне нравится ей отказывать. Она чертовски избалована, наверное, это единственный раз за всю ее жизнь, когда она не добилась своего.

Этого не произойдет. Не сегодня. И никогда. Я знаю, как тяжело ей будет потом успокоиться – мне не нужна такая драма.

Белла – единственный человек, который может быть таким же порочным, как и я. Доверься змее, чтобы узнать ее. Кто знает, какое безумное дерьмо она могла бы выкинуть, если бы мы были наедине и голые.

Эти блестящие розовые губы приоткрываются, когда она снова собирается что-то выпалить.

Чтобы перебить ее, я поворачиваюсь к Камилле и говорю:

– Это твой Транс Ам?

Камилла пыталась ускользнуть. Мой вопрос останавливает ее. Она снова оборачивается, не встречаясь со мной взглядом.

– Ага, – тихо говорит она.

– Это LE 77 года?

– Да.

– Такая же, как у Берта Рейнольдса.

Она улыбается.

Я нечасто видел Камиллу улыбающейся. Меня удивляет, какие красивые у нее зубы и какими белыми они смотрятся на фоне ее загорелой кожи и грязного лица.

– У меня Mercedes G-Wagon, – громко говорит Белла.

Иисус Христос. Еще бы. Бьюсь об заклад, он белый с дисками из розового золота и кучей дерьма, свисающего с зеркала заднего вида.

Разговор продолжается еще несколько минут, но он мне быстро надоедает.

Камилла выпаливает Белле в ответ по поводу ее мудака-отца, на что забавно смотреть. Даже если это не имеет никакого эффекта – невозможно заставить Беллу задуматься. У нее такая же способность размышлять, как у пятидесятифутовой нефтяной скважины.

Моя губа снова начинает пульсировать, и я хочу покончить со всем этим. Я делаю глоток чьего-то ликера со столешницы, затем ухожу от девушек, думая, что позову Мейсона сыграть в приставку, если он не слишком разозлился.

Вместо этого я натыкаюсь на лестнице на Рыжую. Она вся заплаканная и что-то читает в телефоне.