Чтение онлайн

– Агею это объясни…

Минут десять сидели в тишине. Демид вернул в руки удочку, снова забросил наживку – сидел, шептал фразы беззвучно, нервно, доказывая что-то самому себе. Алексей оцепенел, застыл, уставив глаза на поплавок, неподвижностью своей напоминая Будду, оснащенного русскою бородой.

– Слушай, а чего ты с Агеем не поделил? – ожил вдруг Дема, снова вернулся к разговору. – Сволочь он изрядная. А ты человек вроде как добродетельный. Как вас схлестнуться угораздило?

– Старый он мой противник, – Алексей нахмурился. – Сыч проклятый. Богом сказано, чтобы избавил я землю от него и ему подобных. Должность у меня такая. Не раз уж я пробовал убить его, да уходил он невредимым. Непросто убить его. А сейчас чую, что достиг он силы большой. Ведь ты посмотри, что творит – фокусы с захватом сознания, перемещениями в пространстве, волками и прочим – это ж, считай, высший пилотаж, не сглаз какой-нибудь любительский. С таким я еще не встречался. Боюсь, Демушка, что не осилить мне Сыча. Что загубит он меня. Не страшно помирать, все мы ходим под Богом. Но страшно сгинуть в одночасье, и не передать никому свою силу, свое дело. Не должна ветвь моя прерваться, оставить человеков без защиты. Вот и призвал я тебя в преемники. Не серчай уж на старика. Ты – моя страховка. Точно так же, как Яна – страховка Агея.

– Что? Что ты сказал?

– Да, не шучу. Хорошая она девчонка, душой светлая, да какое это имеет значение? Нечистая сила и не таких сламывала. Лежит на Яне черная печать, и, не смоги мы победить Сыча, станет она его первой прислужницей. Ты ведь уже видел, в какую ведьму она может преобразиться… Не приведи Господь!

Демид вспомнил бледную маску-лицо, хрящеватый нос, приоткрытый в экстазе клыкастый рот, и по спине его пробежали мурашки. Ему захотелось утопиться в реке.

– Вот такие делишки, Дема. Волей-неволей ты уже вступил в игру. И в твоих интересах не притворяться дураком, но попытаться усвоить хоть что-то из моего ремесла. Я надеюсь, что пара дней у нас еще осталась. Лады?

– Фигушки, не дождешься.

– Экий ты упрямый!

– Да, такой вот я.

– Никак на тебя не угодишь.

– Можешь и угодить.

– Это как же? – Алексей уставился на Демида.

– Сделай так, чтоб мы рыбы поймали. А то в животе уже изрядно бурчит.

– Это всегда пожалуйста, – оживился Алексей. – Ты какую предпочитаешь? Щуку? Леща? Густеру?

– Сазана бы… Жирного, килограмм на восемь.

– Сейчас сделаем.

Петрович поплевал на пустой крючок и сызнова закинул снасть. Не прошло и двух минут, как поплавок нырнул, удочка затрещала под весом рыбы.

– Не спеши, не спеши, вываживай потихоньку. А то леску порвешь. Экий поросенок-то попался, – бормотал Алексей, по колено зайдя в воду.

Он наклонился к воде и выхватил за жабры здоровенную рыбину. Сазан бил серебристым хвостом и беззвучно разевал рот. Петрович кинул его на траву.

– Все ж-таки пудришь ты мозги основательно, – резюмировал Демид. – Битый час тут куковали, и не клевал никто, ни одна драная килька. А сейчас ты возжелал – и сразу пожалуйста, цельный водный поросенок.

– А ты как хотел? – ухмыльнулся Петрович. – Время поговорить нам надобно было? Надобно. Вот и перетолковали. А теперь, как говорится, можно и отдохнуть, утробу насытить. На уху с лихвой хватит.

Алексей развел на поляне возле избушки костерок и повесил на него котел. Затем взял острый нож и одним махом распорол сазану живот. Рыба слабо затрепыхалась.

– Живучая… Ее порежь, так и в котле еще прыгать будет. Иди, буди свою хозяйку, нечего ей бока пролеживать! Пускай поучится ушицу варить, небось за границей такую не попробует. Все говорят – экология у них самая чистая, на западе-то! А я пробовал ихнюю еду – в рот не вломишь, соя одна. Синтетика, можно сказать. Может, это только нам, дуракам российским, шлют такую дрянь, а сами вкусно едят. Да только уха – она тогда хороша, когда своими руками сварена. Да как положено, с чешуей, с травками. Чтоб прозрачна была. Чтоб впитала все запахи этого вот леса. Такую уху, Дема, ты никогда не забудешь.

Из избушки на голос вышла заспанная Яна.

– А вот и наша красавица, – галантно заявил Алексей Петрович. – Хоть и не мастак я комплименты девушкам делать, а скажу от сердца – хороша! Был бы я помоложе лет эдак на тридцать, влюбился бы без памяти. Ну, иди сюда, голубушка, принимай кухню. Будешь у нас шеф-поваром. Как там у вас, в Канаде, не бывает такой рыбки?

– Такой – нет. – Яна улыбнулась и солнце озорно блеснуло в ее глазах. – А вы что, в Канаде не были?

– Не был. Грех сказать, вообще за границей не был ни разу, только разве вот в Узбекистане. Тоже сейчас иностранным государством считается.

– Так это не вы передали мне крест? И голос тот на ваш не похож.

– Я это был, милая, я. Вот как передал – секрет большой. А голос? Что ж, это – дело десятое. Захотел бы, голосом Любови Орловой с тобой заговорил. Хотя ты, наверное, не признала бы его. Откуда ж тебе знать такую артистку?

– Алексей, я так рада, что вы здесь! – защебетала Янка. – Я столько мечтала, что увижу вас, представляла эту встречу как нечто волшебное, неземное. И вот теперь… Все равно, это замечательно! Это лучше всего, что можно представить! Спасибо вам за все!

– Да не за что меня пока благодарить, доченька. Дай Бог, чтобы все было благополучно. Чует мое сердце, что все еще впереди. Ну да не робей. Вот тебе поварешка, посматривай за ушицей, да помешивай изредка. А мы с Петровичем-младшим пойдем в избенку парой слов перекинуться. Не обижайся уж, что на полчасика тебя тут оставим.

Они вошли в дом. Алексей плотно затворил за собой дверь.

– Алексей, мы что, не могли при Яне побеседовать? Ведь она нам не враг.

– Это, конечно, так, да вот только уши у нее вражьи. Через нее Сыч нас слышит, что по твоему телефону. А эта избушка заколдованная, тут нам никакие шпионы не страшны. Ведь ладно слова, он и мысли твои незащищенные слышит, Демид. Никуда от этого не денешься.

– А ты? Тоже наши мысли слышишь?

– А что скрывать? – усмехнулся Петрович. – Мыслишки ваши я могу учуять безо всякого труда, если надобность в том будет. И сделаю это деликатно, не так, как ты – вламываешься в чужой рассудок так, что у человека кишки выворачивает. Да только не очень-то меня ваши головы волнуют. Есть у меня дело посерьезнее – прислушиваюсь я постоянно к поганцу-колдуну. А он ко мне. Вот так и живем мы, как две рыбы на одной леске. Поймали друг друга, проглотили приманки, и с крючка сойти не можем. Кто быстрее вымотается, тот слабину даст. Хотя есть и у него, и у меня такие скрытные места, как эта избушка, где прерывается наша связь. Да только долго в такой норе не просидишь – страшно становится в неизвестности. А где-то враг твой, что он сейчас поделывает, не стоит ли у тебя за дверью? Я ведь, милый, не бессмертный, убить меня и простой пулей можно. Вот и вылезаешь отсюда поневоле, и начинаешь снова нащупывать мыслишки Сыча – ага, вот он, родимый, никуда не делся!

Петрович удрученно качнул головой.

Только сейчас Демид начинал понимать, каково приходится Защитнику. После приключения с волками Алексей осунулся, постарел лет на десять.

– Да, нелегко тебе, Петрович.

– Да уж… Уходит моя сила, Демид, чую я это. Раньше я не таким был. Ломаюсь я, Демид… Кончается та бочка, из которой энергию черпаю. Может, и зря я на себя грешу, да только тревожно у меня на душе.

– А что это за оружие у тебя такое странное?

– Это? – Алексей вынул из кармана длинную серебряную цепочку. На одном ее конце были прикреплены три толстых серебряных кольца размером с кулак. Алексей протянул цепь Демиду, тот осторожно принял ее на ладонь. Кольца были словно живыми, они странно пульсировали, меняя свой вес – то становились легкими, как пух, то тяжелили руку свинцовым гнетом.