Чтение онлайн

Сжав губы крепче, она кидает его в мою сторону, но я успеваю увернуться, и он с грохотом ударяется о стену. Крышка и клавиши разлетаются в стороны, когда он падает на пол.

— Ненавижу тебя, животное! Ненавижу, — кричит она все горло и развернувшись смахивает с туалетного столика все, что на нем лежит.

– Да что с тобой такое?! — бросаюсь к ней и настигнув сжимаю сзади кольцом рук.

— Отпусти! Или я убью тебя! Клянусь богом я отрежу тои чертовы яйца, за то, что изменил мне! — орет, надрываясь еще громче и извиваясь всем телом, стараясь вырваться.

— О чем ты говоришь? — встряхиваю ее сильнее, чтобы успокоилась и услышала.

— Я все слышала, как эта визажистка беседовала с кем-то в холле, выдавая тебя с потрохами. Я все знаю Власов! Ты трахаешься у меня за спиной! И думаешь тебе это с рук сойдет? Не будет никакой свадьбы! Не будет! Отпусти меня! Быстро! — Я в шоке от ее истеричных воплей и совершенно не узнаю эту бунтарку. Вернее, совсем забыл какой она может быть.

— Я не изменял тебе! Что за чушь ты несешь?! — Разворачиваю ее лицом к себе и держу крепко за запястья. — Я блядь, сейчас же найду эту сплетницу и вытрясу из нее все, что ты услышала. Заставлю забрать свои слова обратно, потому что это все наглая ложь! Я не изменял тебе! Точка! Успокойся!

— Изменял, изменял! Вероника, кажется Кручинина, или Крусинова, я не расслышала ее фамилию, — губы дрожат, сама вся трясется от ярости и в глазах столько мольбы чтобы опроверг ее слова, что мне становится больно. Теперь понимаю о ком она и просто молчу, злобно втягивая воздух носом и сжимая челюсть. Твою мать! Почему сейчас? Я намеревался сотни раз уже рассказать об этом, но все тянул, боясь нарушить наши с трудом выстроенные отношения. Я готов задушить собственными руками ту суку, что так легко все уничтожила!

— Это правда? — жалобно и очень осторожно требует ответа.

В ее огромных наполненных слезами глазах столько страха и боли, от того, что я до сих пор не произнес ни слова. Что равнозначно моему согласию и это убивает меня. Я был совершенно не готов говорить об этом и остается лишь правильно все объяснить и успокоить ее.

— Ненавижу тебя! Слышишь? — скрипуче выдавливает она и отталкивает меня. Собирается бежать от меня, но я снова ловлю ее и притягиваю к себе. Прижав спину к своей груди, опускаю лицо к ее шее:

— Выслушай меня, это было давно, мы еще не были вместе.

Спальня наполняется болезненным невыносимым воем. Дрожащее тело опадает в моих руках, и я опускаюсь на пол вместе с ней. Усаживаю ее на колени и прижимаю ее теснее, мне нужно чувствовать ее кожу, и, если бы я мог забрать всю ее боль, я бы сделал это.

— Оставь меня, пожалуйста, — заикаясь выговаривает, вздрагивая всем телом, от надрывного плача.

— Нет, не могу. Знаешь же, что не отпущу. Я предупреждал тебя, что просто так ты от меня не отделаешься, — опускаю губы на ее плечо, но она с отвращением дергается всем телом. — Просто выслушай, а потом я уйду, дам тебе немного времени побыть одной. Хорошо?

Она не отвечает, а лишь громче ревет. Не рискну отпустить ее руки, что удерживаю на ее обнаженном животе. Халат распахнут, половина бигудей валяется по полу, мы в земле и мусоре, что разбросаны повсюду. Мой взгляд мельком осматривает пол на наличие осколков рядом с нами, но их нет.

— Как только я узнал, что между тобой и Демидом ничего не было, я сразу же прилетел к тебе, чтобы попросить прощение. Ты помнишь тот вечер? Конечно же помнишь, его сложно забыть. Ты не приняла мои извинения и прогнала. И правильно сделала. До сих пор не пойму, как у меня хватило наглости явиться к тебе в тот вечер. Ты прогнала меня, Лера. А я поклялся тебе, что больше не буду беспокоить. С того дня я забил на работу, начал беспробудно бухать, меня даже выгнали из компании. Я пытался забыть тебя, двигаться дальше. И на тот момент я и не подозревал от твоей беременности. Твоей травме. Проблемах у Стаса. Надеялся, ты строишь свою жизнь и по-маленьку налаживаешь ее. А почему я не мог? Почему у меня не получалось? И вот тогда появилась эта Вероника Кручинина. Идиот, я надеялся, что смогу отвлечься от мыслей о тебе и двигаться дальше. Ведь к тебе нельзя было подойти ни под каким предлогом. Бляаааадь, как же тупо это звучит на самом деле. Но говорю, как есть, Лера!

Подозрительно затихла в моих руках, совсем не подает признаков жизни. Прижимаюсь губами к ее макушке, оставляя поцелуй. Не противится, хороший знак. Или, быть может, просто выбилась из сил.

— Эта связь длилась всего две недели, а потом я ее оборвал. Потому что понял, что никто не сможет заменить мне тебя. А потом узнал о твоей беременности, и понял, что как бы не хотел, больше не смогу держаться от вас на расстоянии. Я не изменял, будучи в отношениях с тобой и никогда не буду. Даю слово. Никто мне ну нужен, слышишь? — Сжимаю ее чуть крепче, — Мне стоило огромных усилий вернуть твое доверие, и так легко растоптать его я не посмею. И не хочу. Я тебя люблю, глупая! Вы с сыном мой мир и никому там больше нет места. Никогда. Никто другой не имеет значение. А Вероника Кручинина всего лишь ошибка, и носит она глупое оправдание под названием «Пытался забыть». Прости.

Зарываюсь лицом в волосах и вдыхаю их аромат. Бигуди впиваются мне в щеку, но я терплю, потому что Лера не вырывается, а позволяет держать ее в руках и прикасаться.

— Больно? — тихо шепчу, когда тишина затянулась и мне важно знать ее вердикт.

— Очень! Я хочу задушить ее! И тебя вместе с ней!

— Знаю каково это.

— Нет не знаешь! Не знаешь, Марк! — Протестует слабо, качая головой.

— Когда увидел тебя в рубашке брата, от ревности хотел убить вас обоих, как обезумевший ломал все что попадалось под руку на пути. Поэтому точно знаю, что ты испытываешь сейчас.

— Не сравнивай! — Дергается в моих руках, и я позволяю ей вырваться, она оборачивается ко мне и лупит кулачком по груди. — Я не изменяла тебе, Власов! Не изменяла! Это ни одно и тоже!

— Согласен, но тогда я еще этого не знал и был уверен, что изменила.

— Я хочу расчленить вас обоих, — понуро опускает плечи, которые кажется держат нечеловеческий груз и вот-вот под тяжестью раздавит ее, — и у меня в голове полная неразбериха, мне нужно, — устало оглядывается по сторонам, — мне нужно, немного отдохнуть. Этот день добьет меня.

Утомленная, стоит на коленях, напротив. Потерянная и до смерти замученная. Обернувшись в сторону кровати, опирается на ладони и удерживая равновесие, ползет.

— Лера…

— Оставь меня, полежу немного, — качает головой и добравшись до постели, неуклюже взбирается на нее. Достигнув своей цели, укладывается на бок, спиной ко мне и замирает.

Надо бы пойти и отменить торжество. Нам сейчас точно не до этого, и никто не знает, когда мы вернемся к этому вопросу. Если вообще вернемся. Я не смогу оставить ее одну, беспокоюсь, что ее нервный срыв перерастет во что-нибудь безумное. Поэтому подхожу и опускаюсь на пол, облокотившись спиной о кровать, молча чего-то жду. Чего сам не знаю. Пусть успокоится, может мы завтра сможем поговорить об этом, а может через пару недель.

— Я и правда помню, как ты обещал навсегда исчезнуть из моей жизни. — Хрипло проговорила Лера, спустя долгие минуты молчания. — Но вон как все обернулось. Сегодня наша свадьба.

— Не будет ее, пока ты в таком состоянии. Отложим на потом. Но сегодня ничего не будет. — Твердо заверяю и оборачиваюсь к ней.

— Мне вот интересно, у вас у мужиков всегда так? Когда больно и не в состоянии принять тот факт, что вас отвергли — просто идете и трахаетесь с другой? Терапия что ли такая больная?