Чтение онлайн

— Катя, пожалуйста, скажи хоть слово.

Она смотрит на меня. В её глазах — усталость. И что-то ещё. Словно она хочет что-то сказать, но не может.

Дома она уходит в свою комнату и закрывает дверь.

Поговорить не получается.

Проходит неделя.

Катя ходит в школу. Ест, когда я ставлю еду на стол. Смотрит телевизор. Иногда читает книгу, которую подарила Арина Сергеевна.

Но со мной не говорит. Совсем.

Ни «доброе утро». Ни «спокойной ночи». Ни «да» или «нет». Только молчание и взгляд, который я не могу расшифровать.

Я пробую всё.

Говорю о погоде — молчание. Спрашиваю об уроках — молчание. Рассказываю о своей работе — молчание. Пытаюсь шутить — молчание.

Она просто уходит в свою комнату и закрывает дверь.

Я сижу в гостиной, смотрю на закрытую дверь. И чувствую, как внутри поднимается что-то тёмное. Не гнев. Бессилие.

Я управляю сотнями подчинённых. Я контролирую миллионные бюджеты. Я могу заставить любого человека делать то, что мне нужно. Я знаю, как надавить, как приказать, как добиться.

Перед двенадцатилетней девочкой я бессилен.

Она не подчиняется приказам. Не реагирует на угрозы. Не продаётся за деньги.

Она просто молчит. И я ничего не могу с этим сделать.

В пятницу вечером ко мне приезжает Андрей.

Младший брат. Единственный человек, который может говорить со мной на равных. Который не боится меня. Который знает меня таким, каким я не показываюсь другим.

Он работает психологом — консультирует IT-компании. Я всегда считал это несерьёзным. «Психология для офисного планктона», — говорил я. Он смеялся. Не обижался.

Сегодня он приехал, потому что я позвонил. Сказал: «Приезжай. Нужно поговорить».

Он сидит на кухне, пьёт чай. Я напротив. Смотрю на свои руки.

— Катя не говорит со мной, — говорю я. — Совсем. В больнице она разговаривала с Ариной Сергеевной. А со мной — нет.

— С Ариной Сергеевной? — Андрей поднимает бровь. — Это та психолог, которую Лена привела? Вяземская?

— Да.

— Я слышал о ней. Хороший специалист. Кризисная психология, посттравма. Очень ценят в профессиональной среде.

— Мне плевать на профессиональную среду, — говорю я. — Мне нужно, чтобы моя дочь заговорила.

— Она заговорит. Но пока не с тобой.

— Почему?

Андрей смотрит на меня. В его глазах — что-то мягкое, понимающее. Я ненавижу этот взгляд. Он делает меня слабым.

— Потому что ты — часть её проблемы, — говорит Андрей. — Не потому, что ты плохой отец. А потому что она боится тебя разочаровать. С тобой она должна быть сильной. С тобой она не может позволить себе слабость. А с Ариной Сергеевной может. Потому что Арина Сергеевна — не судья. Она просто принимает.

— Я не судья.

— Ты судья, Олег. Самый строгий судья, которого я знаю. Ты судишь всех: подчинённых, партнёров, меня, Лену. И себя в первую очередь. Катя это чувствует. Она знает, что ты её любишь. Но она не знает, принимашь ли ты её такой, какая она есть. Не идеальной. Не лучшей. Просто собой.

Я молчу.

Он прав. Чёрт возьми, он прав.

— Что мне делать? — спрашиваю я.

Андрей делает глоток чая.

— Попроси помощи у Арины Сергеевны. Не для Кати. Для себя.

— Я не хожу к психологам.

— А зря. — Андрей усмехается. — Ты думаешь, что психологи — для слабаков. На самом деле психологи для тех, кто достаточно силён, чтобы признать, что не справляется. Ты не справляешься, Олег. Это факт. Ты можешь делать вид, что всё под контролем, но это не так. Твоя дочь молчит. Ты не знаешь, что делать. Ты боишься, что она снова попытается убить себя. Признай это. И попроси помощи.

Я сжимаю кружку так, что пальцы белеют.

— Я не умею просить помощи.

— Научись, — говорит Андрей. — Ради дочери. Ради себя.

Он встаёт, забирает свою кружку, моет её в раковине. Потом поворачивается ко мне.

— У тебя есть её номер?

— Есть.

— Позвони ей.

— Я не могу.

— Можешь. Просто набери номер и скажи: «Мне нужна помощь». Всего три слова.

Он уходит. Я слышу, как закрывается входная дверь. Как заводится его машина. Как тишина возвращается в квартиру.

Я сижу на кухне один. Смотрю на телефон.

Номер Арины Сергеевны сохранён в контактах. Я забил его ещё в первый день, когда Лена дала визитку.

«Арина Сергеевна — психолог».

Я беру телефон в руки. Смотрю на экран.

«Мне нужна помощь» — три слова. Я не могу их произнести. Даже мысленно. Я не просил помощи никогда. В Чечне не просил. В госпитале, когда врачи сказали, что ногу, скорее всего, отрежут, — не просил. Когда Лена уходила, хлопнув дверью, — не просил.

Я справлялся сам. Всегда сам.

Но сейчас не справляюсь.

Я смотрю в сторону комнаты Кати. Там тихо. Она, наверное, спит. Или не спит. Или плачет в подушку. Я не знаю.

Я ничего не знаю.

Телефон в руке тяжёлый, как кирпич. Я открываю контакты. Нахожу её имя. Арина Сергеевна. Палец зависает над кнопкой вызова.

Я не нажимаю. Не могу.

Арина

Звонок раздается в субботу утром, когда я пью кофе на кухне.

Выходной. Редкий, почти забытый. Я планировала никуда не выходить, почитать, разобрать бумаги. Может быть, позвонить Игорю — мы не говорили почти неделю.

Номер на экране: Морозов Олег.

Я ставлю чашку на стол, вытираю руки, отвечаю.

— Арина Сергеевна? — Его голос низкий, напряжённый. Не приветствие — утверждение.

— Да, Олег Викторович. — Я стараюсь говорить ровно, хотя внутри уже включается профессиональный режим. Что-то случилось. Он не стал бы звонить просто так.