Чтение онлайн

Я, как и обещал, пришел домой вовремя. Поужинал, почитал газеты. С Таней перекинулись двумя-тремя словами. Я чувствовал, как она напряжена, и не стал ее тревожить. Татьяна ходила из комнаты в комнату, то и дело поглядывая на часы.

Ровно в девять раздался звонок. Таня кинулась открывать. В комнату вошел молодой человек высокого роста, стройный, плечистый. Широкая улыбка выгодно выделяла ямочки на щеках, открывала ровные белоснежные зубы. За гостем показалась Таня с букетом алых роз. Она раскраснелась, была явно смущена и, оставив нас одних, удалилась в другую комнату.

Лицо пришедшего мне показалось знакомым, но, как я ни напрягал память, не мог припомнить, где я его видел.

— Георгий Валентинович Терехов, — представился он, довольно крепко пожимая мне руку. На мое короткое «Филатов» я услышал: «Очень приятно».

— Мы раньше с вами не встречались? — спросил я после того, как гость расположился на диване и закурил.

— Не думаю, — сказал он и, взяв со стола свежую газету, стал ее просматривать. Держался он вполне свободно. Я терпеливо ждал, когда он начнет разговор.

— Друзья зовут меня просто Жорж, — оторвался он от газеты и предложил: — Если вы не против, давайте сразу перейдем к делу. Я не возражал. Само собой получилось, что инициатива оказалась в руках у гостя.

— Татьяна сказала, что вы не против нам помочь, — начал он.

Ссылка на Татьяну мне не понравилась, и чтобы сбить с него спесь, я вызывающе вставил:

— Смотря в чем и как.

— Естественно, только исходя из ваших возможностей и интересов, — уточнил Жорж.

— А если поконкретней? — попытался я перехватить инициативу.

— Терпение, мой друг, — остановил он меня. Взял новую сигарету, закурил, потом спохватился и протянул пачку мне. — Простите, забыл предложить.

Я поблагодарил, сказал, что не курю, а он, если желает, может сколько угодно. Пауза затянулась, я уже хотел было напомнить, что пора, наверное, раскрыть карты и объяснить, что они хотели бы получить от меня, как Жорж объявил:

— В коридоре я оставил кейс. В нем деньги. Это аванс. От вас требуется одно — забыть о деле по наркомафии, которое вы начали на своей прежней работе и которое буксует уже больше года, держа в напряжении многих нужных нам людей. Мы подозреваем, что вы все еще располагаете фактами, которые в один прекрасный день могут заиграть против нас. Поэтому вы должны в печати, а еще лучше по телевидению признать всю свою работу ошибкой, а факты — блефом.

— А вы понимаете, что после такого выступления, — я выдержал паузу и продолжил — если, предположим, я соглашусь и если мне предоставят место в газете и время в эфире, в чем, кстати, очень сомневаюсь, я себя дискредитирую и меня просто выгонят с работы?

— Такое могло случиться и до нашего с вами разговора, — снисходительно улыбнулся Жорж. — Теперь же к вам будут относиться иначе — будут всячески поощрять ваши действия в направлении, о котором идет речь. Если, конечно, мы придем сегодня к согласию.

«Вот это размах, — невольно подивился я, — вон куда добрались, прут как танки, любого сомнут, кто не подчинится». А вслух сказал:

— Ну, если помогут, попытаюсь, но гарантий дать не могу. Вы же понимаете, что все будет зависеть от обстоятельств, которые сложатся.

— Уверен, что и обстоятельства не станут препятствовать, — засмеялся Жорж и встал, удовлетворенно потирая ладони. — Может, выпьем за удачу?

— Нет, извините, здоровье не позволяет, — отказался я.

— Ну тогда мы с Таней отметим, если вы, конечно, разрешите?

И опять меня резанул его фамильярный по отношению к Тане тон.

— Она тоже не пьет, — твердо сказал я.

— Разве? — откровенно удивился он. — Что-то не замечал. Ну да ладно, как хотите.

Он уже было направился к выходу, как появилась Таня. Она несла поднос, на котором красовались три наполненных бокала.

— Ну вот видите, — остановился Жорж, подошел к ней, взял бокал и молча выпил. — Счастливо оставаться! — Блеснул зубами и ушел.

Ия — девочка с характером. Надя полностью под ее влиянием, забыла даже о Серже. Все время старается побыть рядом с дочерью, наконец, та взмолилась: «Мама, отдохни от меня». А Серж, тот еще глаза поутру не протер, а уже мчится в ее спальню, усаживается где-либо в укромном месте и наблюдает, как сестра зарядку делает. И весь день за ней ходит по пятам. Она только посмеивается. А уж если сестра заговорит с ним, мальчишка просто млеет от счастья.

Со мной Ия обращается дерзко, вызывающе. Не пойму, чем я ей насолил. Хотя, по большому счету, ей есть от чего на меня дуться: все же мамочку увел. Я, правда, стараюсь и так и сяк к ней подкатиться, но всякий раз наталкиваюсь на колючий взгляд и открытое нежелание разговаривать. Ладненько, переживем.

Между прочим, я уже говорил: девчонка — красотка. Даже Багров, которого кроме денег, кажется, ничто не волнует, и тот не выдержал, сказал: «Не ожидал, что у тебя родственница — чудо, прелесть, и если б не Игорь, с ходу женился бы». Можно подумать, дело только в Игоре. Да плевала она на Багрова вместе с Игорем. В первый же вечер дала понять им обоим, что фамильярничать не позволит. Игорь до сих пор как пришибленный ходит, хотя у них в Москве, как я слышал, какой-то романчик был. Багров, конечно, в курсе, но не считает нужным муссировать эту тему. Мне дозволено знать лишь то, что на Ию возлагаются большие надежды в смысле приобщения к нашему делу. И тут от меня кое-что зависит. Я должен сделать так, чтобы Ия согласилась на предложение Игоря принять участие хотя бы в двух-трех наших операциях. Ее задача — заручиться поддержкой отца в решении вопросов, связанных с доставкой груза в Москву. Всем известно, что у Андрея Петровича широкие связи в правоохранительных органах. Если он захочет, то, пользуясь своим авторитетом и нынешним высоким положением, добьется режима наибольшего благоприятствования для нашей фирмы. А за услуги тут расплачиваются щедро, еще никто не был в обиде. Багров сказал, что если Ия сможет обеспечить даже одну ходку товара, ей устроят кругосветное путешествие с остановками в лучших отелях мира. Отцу же будет открыт валютный счет в банке на кругленькую сумму.

Между тем идут дни, Багров нажимает, чтобы я форсировал разговор с Ией. Игорь не решается, боится провалить дело. Она на него — ноль внимания, под резными предлогами уклоняется от встреч. То сказывается больной, то ужасно занятой, а то попросту не склонной к общению. Игорь считает, что это временное явление, говорит, что она еще помнит обиду, которую он нанес ей в Москве. Однако надо действовать, и здесь лучше всего использовать Надю, мать все же. Если уж она сама не сможет вразумить дочь, то пусть хоть подготовит ее к разговору с нами.

И вот как-то вечером, когда Ия ушла к себе смотреть видик, благо у нас набор кассет на любой вкус, а у Нади было приподнятое настроение, я выложил ей все как на духу. Откровенно говоря, я мало верил в успех, зная наши с Надей отношения, но, к моему удивлению, серьезно поговорить с дочерью она согласилась сразу. Может, просто под настроение попал, а может, подействовали мои слова о том, что от согласия Ии зависит и ее и наше благополучие. Конечно же, я несколько раз подчеркнул, что никакого риска ни для Ии, ни для Андрея Петровича нет. И потом, ведь речь идет всего лишь о планах, о намерениях сторон. Всегда ведь можно отказаться, если что-то не устроит партнеров.

Надя, не откладывая дела в долгий ящик, в тот же вечер провела с дочерью беседу. Я уже задремал над газетой, когда появилась Надя, выразительно посмотрела на меня и коротко бросила: «Она согласна». От неожиданности я вскочил с кресла, решив, что дело сделано, но жена быстро привела меня в чувство, добавив: «Поговорить согласна, время назначит сама».

Но и это был успех. Я тут же созвонился с Игорем, на его вопрос «когда?» ответил, чтоб в ближайшие дни он никуда не уходил из дома.

Ия не заставила себя ждать и уже на следующий день пригласила Игоря к нам на ужин. После чая мы втроем прошли в мой кабинет. Первым взял слово я, за мной выступил Игорь, Ия внимательно, не перебивая, слушала. По лицу девушки нельзя было определить ее отношение к тому, что она услышала. Когда мы полностью исчерпали тему, Ия нахмурилась. Мне даже показалось, что сейчас она даст нам, как говорится, от ворот поворот. Но она сказала другое: