Чтение онлайн

— Похоже, она тебе и правда нравится.

Адам замер.

— Да. Нравится. Мне нравится большинство людей. Я нахожу их интересными. Это как открыть машину и посмотреть, как работает двигатель. Если наблюдать за человеком достаточно долго, то начинаешь видеть все части, которые заставляют его работать.

— И какие у меня части? — спросил Ной.

Адам долго смотрел на него.

— Ты мягкий. — Когда Ной вздрогнул, Адам обхватил его лицо. — Не в плохом смысле. Ты как конфетка-карамелька. Сладкий. Мягкий внутри и твёрдый снаружи.

Ной фыркнул, но выглядел обиженным, как будто думал, что Адам на самом деле не видит его.

— Мальчик, которого я встретил на складе, тот, со звёздочками на щеках, это и есть настоящий ты. Ты, который мог бы остаться мягким и нежным, если бы у тебя были другие родители. Но обстоятельства заставили тебя возвести вокруг себя стену, ты отталкивал любого, кто хоть немного обижал тебя, чтобы они не увидели, насколько ты уязвим. Ты хочешь ласки, но боишься её. Ты хочешь любви, но боишься, что её у тебя отнимут, если ты позволишь кому-то слишком сблизиться с тобой. Ты оцепенел, пытаясь заглушить боль от прожитой жизни, но это сделало тебя настолько... невосприимчивым к прикосновениям, что тебе нужна грубость, просто чтобы расслабиться.

Цвет исчез с лица Ноя, и когда он заговорил, его голос звучал на грани слёз.

— Господи. Ты мог бы устроиться на работу в качестве медиума на ярмарке.

Адам притянул Ноя ближе, пока они не оказались почти нос к носу.

— Мне нравятся все твои части. Ты мне нравишься мягким, и ты мне нравишься жёстким. Ты тоже видишь всего меня, понимаешь? Ты видишь во мне то, чего не видит даже моя семья. Позволить кому-то увидеть тебя – это не так уж плохо, если ты можешь ему доверять.

Ной тяжело сглотнул.

— И ты доверяешь мне?

— Да. А ты доверяешь мне?

Ной кивнул.

— Да, — сказал он хриплым голосом.

— Хорошо. Тогда не о чем беспокоиться.

— Что сказала Каллиопа? — спросил Ной через несколько минут.

— Она нашла хижину. Это в сорока пяти минутах езды от города.

— Нам нужно ехать. Прямо сейчас. Мы должны увидеть, что там внутри.

— Мы поедем. Но сначала в душ, а по дороге перекусим. Каллиопа уже прислала мне адрес.

Ной только кивал, выглядя напуганным.

— Да, нам нужно ехать.

Адам не знал, что ещё сделать, поэтому он просто наклонился и поцеловал Ноя в лоб. Что бы вы сказали человеку, которому предстояло пережить худшее время в своей жизни?

~

— Как выглядит Каллиопа? — спросил Ной, поедая буррито, после того как они выехали из города.

Адам пожал плечами.

— Не знаю. Я никогда её не видел.

Ной застыл с едой за щекой, похожий на бурундука.

— Что?

— Ну. Мой отец знает, кто она, но мы не знаем. Так безопаснее. Для неё. Черт, возможно, у неё есть семья, дети, возможно, внуки. Я даже не знаю, сколько ей лет, как она выглядит и её настоящего имени. Я только знаю, что она любит любовные романы и куклы Pop Funko.

— Но ты дал ей жёсткий диск, — нахмурился Ной.

— Нет, я оставил жёсткий диск в пункте сброса. Каллиопа забрала его позже.

— И ты никогда не проявлял любопытства, чтобы проследить за точкой сброса? Посмотреть, как она выглядит?

Адам насмешливо хмыкнул.

— Нет. Мой отец ясно дал понять, что мы никогда не должны нарушать эту тайну. Никогда. У него свои методы, чтобы донести свою точку зрения.

Ной несколько минут задумчиво ел свой буррито.

— Но разве это не опасно? Для тебя? Разве не было бы безопаснее, если бы вы все знали, как она выглядит? Взаимное уничтожение или что-то в этом роде?

Адам пожал плечами.

— Как я уже сказал, она и мой отец – друзья. Он знает, кто она такая. Каллиопа понимает, что пытается сделать мой отец. Его конечную цель. Я уверен, что она когда-то давно кого-то потеряла. Каллиопа чувствует необходимость быть частью всего происходящего, исправить ошибки или что-то ещё. Мой отец очень... осторожен в том, кто знает наш секрет.

— И теперь я знаю твой секрет, — сказал Ной, и в его голосе слышалось опасение.

Адам схватил Ноя за руку.

— Я никому не позволю причинить тебе вред. Особенно моей семье. Если дело до этого дойдёт, я знаю, где похоронены все тела... в буквальном смысле. Если они причинят тебе вред, им придётся убрать и меня, и, несмотря на то, что думают мои братья, я слишком ценен. Мой отец никогда бы не избавился от объекта исследования.

Ной скомкал обёртку и бросил её под ноги.

— Так вот кто ты? Объект исследования?

— Папа никогда бы так не сказал. Он смотрит на каждого из нас как на своё... творение. Он думает, что сделал из нас полезных членов общества. В то время как доктор Шепард хотела изучать психопатов, чтобы лучше понять своего сына и как не дать ему стать опасным, отец хотел, чтобы мы использовали эту опасность, направляя её на нужную цель. Но для этого мы должны уметь плавно переходить от того, кто мы есть, к тому, кем нас воспринимает мир. Его деньги позволяют нам действовать как два человека.

— Он усыновил всех вас, чтобы превратить в оружие? — спросил Ной, скорее с любопытством, чем с беспокойством.

— «Выглядеть как цветок, но быть змеёй под ним», — процитировал Адам. Когда Ной нахмурился, Адам пояснил. — Шекспир. Точнее, Макбет. Чтобы исправить ошибки системы правосудия, мы должны выглядеть невинными для всего мира.

— Поэтому у тебя татуировка в виде змеи?

— У всех нас есть. Даже у моего яйцеголового брата Аттикуса. Отец заставил каждого из нас сделать её после первого убийства, чтобы мы никогда не забывали о своём предназначении.

— Тебя это беспокоит? То, что твой отец так о тебе думает?

Адам покачал головой.

— Нет. Отец любит нас. Он гордится своими творениями. Папа называет нас произведениями искусства. Он вылепил из каждого из нас убийц. Он действительно верит, что мы не изъян в генетической структуре общества, а неизбежное зло. Мы можем делать то, что не могут другие. Если уж на то пошло, я иногда думаю, не беспокоит ли это его. То, что он нашёл нас, спас, воспитал и обучил, полюбил... а мы никогда не сможем полюбить его в ответ. Не так, как он любит нас.

— Ты совсем не чувствуешь любви? — спросил Ной.

Адам посмотрел на напряжённое выражение лица Ноя.

— Не так, как другие. Я не так устроен. Иногда думаю, смог бы я оставаться собой, если бы у меня была способность сопереживать или чувствовать вину и раскаяние, но думаю, что отец прав. У меня и моих братьев своё место в обществе.

Ной замолчал, сложив руки на груди и уставившись в окно. Адам сказал что-то не то, сделал что-то не то, но он не знал что. Он заставил Ноя грустить. Может быть, просто прошлое Адама расстроило его, а может быть, мысль о том, что у Адама и его братьев не было нормального воспитания. Но и у Ноя тоже.