Чтение онлайн

Когда Ноя, наконец, перестало тошнить, Адам сел рядом с ним, вытянув ноги. Ной не пытался встать, просто сидел между его раздвинутыми бёдрами, позволяя Адаму обнимать его. Ни один из них не пропустил ни одного удара, повернувшись обратно к доске.

— Продолжайте искать. Он не может быть единственным, — сказал Томас.

— У меня есть одна мысль, — сказал Ной, вытирая рот тыльной стороной ладони. Все ожидающе повернулись к нему. — Маленькие дети, на которых они нацелены… дети склонны подавлять травму, верно? Это я прочитал несколько недель назад после того, как начал вспоминать. Дети с психологической травмой в раннем возрасте часто ведут себя агрессивно, позже у них возникают проблемы со злоупотреблением психотропных веществ, проблемы с гневом. А вы не можете провести перекрёстную проверку детей предпочитаемого возраста по тюремным и реабилитационным записям, как вы сделали с Джосайей? Думаю, не все они окажутся жертвами, но это, возможно, сузит круг поиска. Может быть, они помнят больше, чем я.

— Я могу это сделать, но это займёт больше времени, чем поиск по одному имени, — сказала Каллиопа.

— Мы действительно верим, что этот парень покончил с собой? — неожиданно спросил Аттикус.

Томас посмотрел в его сторону, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Холт был не просто педофилом. Он был убийцей. Он убивал детей, которым причинял боль. Не всех, но многих. Что, если это был не только он? Что, если эти люди убивали детей, которые жаловались? Тех, кто отказывается хранить тайну или, как Джосайя, вспомнил позже?

Томас выглядел страдающим.

— Каллиопа, ты знаешь, что делать. Добавь в список детей, которые пропали без вести или умерли при подозрительных обстоятельствах.

Арчер прочистил горло.

— Вероятно, также следует внести в список детей, контактировавших с О'Харой, и которые совершили сексуальные преступления против детей. Некоторые жертвы становятся преступниками, как мы все знаем.

На душе у Ноя скребли кошки. Он не мог представить, что когда-нибудь захочет причинить ребёнку такую же боль, какую причинили ему. То, что они сделали с ним, изменило его. Даже когда Ной не помнил. В его сердце образовалась огромная дыра, которую он никогда не сможет заполнить ни наркотиками, ни алкоголем, ни случайным грубым сексом. Ной всю жизнь чувствовал себя никчёмным и... запятнанным... словно на его душе было несмываемое пятно, которое мог видеть только он.

И всё же Томас был прав. Если человек не мог сдерживать свои порывы, он представлял опасность для общества. Стоит человеку перейти тонкую грань от жертвы к агрессору, как человеческое благо перевешивает всякое сочувствие к ребёнку, над которым когда-то измывался монстр. Так было всегда. В противном случае цикл продолжался.

— Свяжись со мной, как только что-нибудь найдёшь, пожалуйста, Каллиопа, — сказал Томас.

— Так точно, Капитан, — сказала Каллиопа, после чего связь прервалась.

Остальные начали идти к выходу, но Томас подошёл к Ною и протянул руку, чтобы помочь ему встать. Ной взял её, отметив мозоли на его ладонях. Откуда у врача такие грубые руки? Адам поднялся сам, нависнув над плечом Ноя.

— Почему бы тебе не пойти к своим братьям, — сказал Томас. — Я бы хотел поговорить с твоим Ноем наедине.

— Почему? — спросил Адам, его голос звучал между тревожным и подозрительным.

Ной испытывал обе эти эмоции и даже больше. Томас показался ему гораздо более пугающим, чем Адам и его братья вместе взятые. Кто может быть страшнее человека, чем тот, кто воспитывал и обучал психопатов? Больше похоже на встречу с укротителем львов. Ной не знал, сумасшедший ли этот человек или настолько самоуверен в своих силах. Ной не был уверен, что его больше пугает.

— Потому что если Ной собирается стать частью нашей семьи, он должен понимать, на что подписывается.

— Я просто не понимаю, почему я не могу пойти с вами, — угрюмо сказал Адам.

Томас покачал головой.

— Не дуйся, Адам. — Ною он сказал: — Почему бы нам не поговорить у бассейна? На улице чудесно.

Сердце Ноя ухнуло, но он просто кивнул.

Когда они остались одни, Томас посмотрел на Ноя, на его лице появилась небольшая улыбка.

— Ты боишься меня?

— Да, — честно ответил Ной.

Томас наклонил голову.

— Но не других?

— Нет.

— Интересно. Почему? — спросил Томас, жестом приглашая Ноя сесть за столик у бассейна.

— Потому что они ничего не сделают без твоего согласия. Они причинили бы мне вред только по твоему приказу. Значит, ты самый страшный.

Томас усмехнулся.

— Ты умный. Это хорошо. — Он бросил взгляд на голубые воды бескрайнего бассейна, и Ной тоже посмотрел на него, наблюдая, как вода переливается через край.

— Ты понимаешь, что мой сын никогда не сможет полюбить тебя.

Это был не вопрос, но Ной воспринял его как вопрос, и в животе у него образовалась яма.

— Да. Понимаю.

— Помоги мне понять, почему ты хочешь быть с человеком, который не может полюбить тебя в ответ? Я знаю, что дело не в наших деньгах. Я внимательно наблюдал за вами двумя. Ты искренне любишь моего сына. Так скажи мне, что ты получаешь от него?

В голосе мужчины не слышалось злобы, скорее любопытство, словно Ной теперь стал частью эксперимента. Ной вздохнул. Всё было гораздо сложнее, чем можно описать словами. Он мог лишь поделиться тем, что мог сформулировать.

— Он защищает меня. Заботится обо мне. Адам готов убить или умереть за меня. Адам видит меня. Никто никогда не видел меня.

Томас кивнул, казалось, впитывая слова Ноя.

— Как он заботится о тебе? Что произошло после того, как я вчера поговорил с ним по телефону? Адам очень рассердился на меня за то, что я посоветовал тебе обратиться к психотерапевту – кстати, так оно и есть. Но что случилось вчера вечером?

Ной почувствовал, что улыбается.

— Он нашёл меня пьяным, с бутылкой водки в руках, отнёс меня вниз, завернул в одеяло и просто обнял. Мы смотрели мультики, ели пиццу и напивались.

Томас издал удивлённый возглас.

— Сам до всего додумался?

Ной покачал головой.

— Нет. Каллиопа подсказала ему. Но то, что он достаточно заботился, чтобы спросить, должно ведь что-то значить?

— Да, наверное, значит. Ты уже взрослый, Ной. Я не собираюсь говорить тебе или сыну, что вам нельзя встречаться. Я искренне верю, что он сойдёт с ума от малейшего намёка на это. Но быть частью нашей семьи – это не просто хранить наши секреты, но и стать частью нашего прикрытия. Тебе придётся лгать достаточно убедительно, чтобы пройти тест на детекторе лжи. Тебе нужно будет тренироваться, чтобы защитить себя. Стрельба, борьба, всё. Я не могу допустить, чтобы Адам отвлекался, беспокоясь о твоём благополучии. Ты должен будешь быстро думать, быстро действовать и никогда, никогда не колебаться. В нашей семье каждый выполняет свою работу.

— Я понимаю, — торжественно заявил Ной, хотя в глубине души его более чем радовала перспектива научиться защищать себя. Было бы здорово чувствовать себя в безопасности, даже когда Адама нет рядом. — Как ты думаешь, я ему надоем? — внезапно спросил Ной, немного задыхаясь от слов. Он хотел бы иметь сумасшедшую уверенность Томаса, когда речь заходила о его месте в их мире.

— Нет. Совсем наоборот. Я думаю, ты поймёшь, что внимание моего сына очень похоже на то, как ребёнок держит в руках котёнка. Он взволнован им, очарован им, как желание подарить ему ласку, но ребёнок не понимает, насколько он хрупок. Я не хочу, чтобы внимание Адама раздавило тебя. Честно говоря, я не уверен, что он оправится.