Чтение онлайн

Но новости не заставили себя долго ждать. Они предстали весомо, грубо, зримо. Сначала над головой прошла пара «крокодилов», затем на встречке показалась колонна танков. Точнее, они просто шли навстречу. По самой середине шоссе. А за ними — крытые грузовики, БТРы, несколько БМП. А мы стояли, плотно прижавшись к обочине. Не из вежливости — ради жизни.

Да, видно, прижимают моих недавних товарищей там, в горах. Вот почему дорога пустая, вот почему наш старик по советской власти соскучился.

Костик стал деловито вылезать из машины.

— Ты куда?

— Снимать. Это же наши.

— С ума сошел? Из машины снимай. Они ж не станут смотреть, что у тебя на плече — камера или гранатомет.

Колонна прошла — мы тронулись. Дальше ехали без происшествий. Если не считать еще нескольких встречных колонн. И, соответственно, стояния на обочине. А потому путь наш оказался более долгим, чем ожидали.

День клонился к вечеру, но мы неуклонно продвигались к цели. К нашей МИРНОЙ цели. Неужели это все-таки случится? Совсем скоро мы будем в гостинице, а там…

Все правильно — вы угадали. Облом произошел именно тогда, когда до райского гостиничного блаженства оставалось совсем немного. У знаменитого «руля» — памятника погибшим в авариях водителям, проезжая мимо которого полагается гудеть, — на самом въезде в Махачкалу нас ждали. Это был не блокпост, это был простой гаишный «стакан», оставшийся еще с советских времен. А под ним стоял БТР. На антенне — триколор. И пустяковые металлические заграждения поперек дороги. Заграждения — не аргумент, аргумент — БТР и автоматы в руках у омоновцев. Нас тормознули.

Это были родные российские менты (не бородатые), о встрече с которыми я так мечтал по дороге «туда», в Гиляны. А теперь засосало под ложечкой. На фиг вы мне здесь-то нужны, братья? Вот здесь я уже совсем не хочу с вами общаться. Здесь вы мне не нужны. Ведь обязательно придумаете сейчас какую-нибудь гадость. Начнете разбираться, кто мы такие да где шлялись…

Выхожу — надо действовать на опережение.

— Здрасссьте, — стараюсь держаться непринужденно, браво, весело — обычно это помогает.

— Старший лейтенант бурлумбымбымского-омонполувайко, — отдает честь, — ваши документы.

Протягиваю документы.

— Та-а-ак, программа «ВЗОР» с Москвы… По-о-онял. Кто в машине?

— Товарищи мои и водитель, конечно.

Заглядывает в машину.

— Выходим, товарищи, по одному. Документы.

Все протягивают документы.

— Тааак, товарищи с Москвы. Поооонял. А товарищ Хархароев с Хасавюрта… Бомбим?

Товарищ Хархароев неопределенно пожимает плечами, в глазах — кротость.

— Что в багажнике?

Надо брать инициативу — старик совсем поплыл.

— Да в багажнике — аппаратура. Работаем мы здесь, — всегда надо подчеркивать фактор работы. Это аргумент.

— Открывайте.

Открываем. Долго разглядывает наши кофры.

— Что там? Откройте. Та-а-ак, по-о-онял. Откуда следуете?

Вот теперь внимание. Откуда следуем? С горы Элилен. Откуда ботлихский «аэродром» замочили. Только этого говорить нельзя — сразу повяжут. А что сказать? Почему я не продумал этого раньше?

— Да пытались на войну попасть, но не пустили, вот, приходится возвращаться, — иногда полезно прикинуться кретином.

— По-о-онял… А аккредитация ваша где?

Этого момента я ждал. Теперь надо давить. Давить, не раздумывая, не давая ему «поднять головы». Чем больше напор и больше слов, тем лучше. Еще лучше, если полная бессмыслица и ахинея.

— Ты че, командир, не знаешь, что ли, как здесь с этим? Полный бардак! Какая аккредитация! Никто ни за что не отвечает. Да я эту бумажку год буду получать! А мне работать надо! Вот у тебя своя работа, а у меня своя! Оно мне надо? У меня в пятницу эфир, понимаешь!!! А я торчу тут, как дурак, уже который день и ничего сделать не могу! Что мне, тебя снимать — давай сниму? А еще лучше — вертай документы и мы поехали. Заколебало все!

Всю эту галиматью я произнес вдохновенно, с энергичной жестикуляцией. Мне показалось, что это победа. В конце монолога даже попытался выдернуть из его рук наши ксивы.

— По-о-онял, — он мягко отстранил мою руку, — а матерьяльчик разрешите посмотреть.

Я опешил. В груди захолонуло. Только этого не хватало! Какой проницательный мент.

— Так, теперь я не по-о-онял, — теперь все средства хороши, можно даже передразнивать, — ты на чем смотреть собрался? На VHS? Не угадал, командир. Ты ни на чем наш матерьяльчик посмотреть не сможешь. Или у вас в ментовке теперь магнитофоны ВЕТАСАМ водятся? Может, они прямо тут, вот в этом засратом гаишном «стакане» стоят? Тогда давай тут и посмотрим.

Он совсем даже и не обиделся:

— По-о-онял. Прям тут и посмотрим. На вашей камере, через глазок…

Говорил же Наполеон, что никогда нельзя недооценивать противника! И я, сноб московский, получил свое. С чего я взял, что провинциального мента можно развести на такой лаже? И что теперь — говорить, что аккумуляторы сели, камера не работает? Проверит, грамотный. Надо с другой стороны заходить. Вытаскивать козырного туза:

— Слышь, командир, а ты тут чем занимаешься? Ты ФСБ? А ты закон о СМИ знаешь? С чего ты решил, что я тут должен перед тобой распинаться? А по закону мне и ФСБ не указ! У нас документы в порядке? В порядке. Ты чего хочешь? Скандала? Может, еще побьешь меня? Давай. Мне как раз славы не хватает. Только я потом буду интервью давать, а ты — баланду хлебать.

— По-о-онял. Только у вас не все документы в порядке. Может, вас бандиты наняли. Аккредитации нет — имею право задержать. А потом будем до-о-олго разбираться. Так что, или пройдемте, или предъявляй аккредитацию.

Ну, вот и все. Вы думаете все — это в смысле все плохо? Ошибаетесь. Все просто отлично. Это — победа. Условия названы, санкции при невыполнении обозначены. Я отлично говорю на этом языке. Мы все-таки попадем сегодня в нашу гостиницу.

— Ладно, командир, вот тебе наша аккредитация, — ловким жестом достаю из кармана портрет президента Франклина и незаметно сую ему в руку.

— По-о-онял. Молодец, половину аккредитации уже предъявил.

Все-таки дорогое дело телевидение. Пришлось вынимать вторую купюру.

Подъехали к гостинице. Вваливаемся в холл. Легкий переполох.

— Ой, мальчики! Где ж вы пропадали? Мы уж думали в милицию заявлять! — восточная женщина за стойкой встретила нас как родных.

Опять прокол. Не хватало только, чтобы нас милиция разыскивала. Объясняйся потом, где мы шлялись трое суток… Всего трое суток! Опять показалось, что прошла целая жизнь.