Чтение онлайн

— Ну, мы же с камерой, — говорю.

— Ага, с камерой — как раз позиции снимать.

— Ночью? — я пытался вступить в дискуссию.

— Молчать, — все тот же голос со спины.

Кто тут командует, думаю, командир, который спал, или этот, который в затылок орет?

— Палыч, документы их посмотри, — голос из угла.

Ну наконец-то! Нащупываю слипшийся карман, достаю слипшиеся документы… Палыч? Палыч??? Оборачиваюсь и получаю в торец. С разворотом падаю лицом в пол.

— Палыч, ты полегче, документы посмотри сначала.

— Я знаю, как с этими пидорами обращаться, ты болей давай, а не учи меня, студент.

СТУДЕНТ??? Я переворачиваюсь на спину.

— Здорово, мужики. Здорово, Палыч, Костя.

— ЧТО??? — хором с двух сторон.

Короче, мы выпили. Закусили. Покурили.

— Ты извини, корреспондент, что так приняли.

— Да брось ты, Палыч, — я потер подбородок, — лучше расскажите, как вы здесь оказались.

— Да нет, это ты расскажи, — Костя Кравцов сильно возмужал. Это, наверное, по привычке Палыч его студентом называл.

Я вкратце рассказал.

— Ну, вы мудаки-и-и, — сказал Палыч, — ну этот, волосатый, ладно, чего с него взять, но ты-то — взрослый мужик, из такой жопы вылез недавно…

— Ну, скучно там стало, в лагере.

— Повеселились? — лейтенант Кравцов разлил спирт.

— Давайте, — Палыч поднял стакан, — за встречу мы уже пили, теперь за здоровье лейтенанта, лихорадит его чего-то.

Выпили.

— А ты, парень, как тебя, Димка, извини, — Палыч подобрел, — насчет волосатого это я так. Рассердили вы меня. Это твое дело.

— Да че, мне по барабану.

— Слышь, Костя, — говорю, — а насчет повеселились ты правильно сказал. Правда повеселились. Ну, получили слегка, Палыч, это ты меня принял? (Палыч важно кивнул.) Ну и что? В первый раз, что ли. Зато у вас лучше. Передовая все-таки. Мы у вас останемся. Вы не против?

— Да мы только «за». С вами даже веселее. Только что начальство скажет?

— Ваше или наше?

— И ваше, и наше.

— А нашему по фигу. А ваше… У меня тут полномочия. Карт-бланш (я важно устремил палец вверх). Где хочу, там и работаю.

И тут началось.

Снаружи раздались выстрелы. Крики «Духи!». Мы выскакиваем в окоп. Тьма, вспышки. Со стороны города тоже вспышки. Свист. Пули? Да, это пули. Включился прожектор. По полю забегал луч. Какие-то тени. Кажется, движутся в нашу сторону.

Справа и слева тоже началась стрельба. Это у соседей.

Свист. Уже другой — погромче. За спиной взрывы. Кравцов бросился в блиндаж, я — за ним. Он подбежал к рации, взял наушники, приложил к одному уху:

«Сапфир, Сапфир, я Девятый, прием».

Рация ответила: «Я Сапфир, слышу тебя, Девятый, что у вас, прием».

«Нас атакуют. Кажется, на прорыв пошли, прием».

«Понял тебя, Девятый, какими силами, прием».

«Да хрен их знает, но огонь плотный, и минометы, прием».

«Понял тебя, у твоих соседей то же самое, держитесь, принимайте меры, докладывай почаще, отбой».

— Твою мать, «держитесь»! — Костя швырнул наушники на стол.

Мухин тоже оказался в блиндаже. Снимал. Это хорошо. Динамичный момент.

Выскакиваем наружу. Темно. Вспышки гораздо ближе.

— Что с прожектором?

— П…ц прожектору.

В общем, хреново. Похоже, до рукопашной дойдет.

Дима рядом. Я ору:

— Дим, «пушка» работает?

— А как же.

«Пушка» — это микрофон такой, непосредственно на камере. Общие шумы пишет. Для интервью не очень подходит, но в такой ситуации сойдет. Не разматывать же «колотушку». Это как раз специальный микрофон, для записи устного творчества. Вы по телевизору видели. Да и какое тут интервью — смешно.

— Дим, давай ближе!

Он прижимается к нам вплотную. Костя, между прочим, из автомата фигачит. Грохот, вспышки.

— Костя, — ору, — у тебя людей сколько?

— Девятнадцать стволов. Плюс пулемет.

— А у соседей?

— Примерно по столько же. И там и там.

— А этих сколько? Как думаешь?

— А я не думаю. Я знаю. До хрена!

Минут через десять стало затихать. Кажется, откатываются. Потом совсем все стихло. Костя:

— Палыч, потери?

В разрезе окопа мелькнул огонек. Это Палыч. С «Донтабаком» в зубах.

— Четверо ранены.

— Тяжело?

— Двое, кажется, да. Фельдшер разбирается.

Костя пошел в блиндаж. Мы за ним. Взял наушники.

«Сапфир, Сапфир, я Девятый, прием».

«Слышу тебя, Девятый, доложи обстановку, прием».

«Первую отбили. Считаю, что это была разведка боем. Теперь всерьез пойдут. У меня потери — четыре „трехсотых“, из них двое тяжелые, прием».

«Понял тебя, держись. К тебе „ленточка“ пойдет. Одну „коробку“ с „трехсотыми“ обратно отправишь, отбой».

«Ленточка» — это колонна бронетехники.

Костя положил наушники. Закурил. Вошел Палыч.

Дима уткнулся в видоискатель — отсматривал.

— Дим, получилось?

— Дискотека.

— А в блиндаже?

— По свету хреново, по звуку нормально. Как экшен сойдет.

Вдруг рация заговорила сама:

«Коста, Коста, давай пагаварым».

Я пихнул Диму в бок. В руках у меня уже была свежая кассета. (Пока ту перемотаешь, все кончится.) Муха среагировал мгновенно — eject, старая кассета — у меня, новая — в камере. Секунда.

Костя схватил рацию.

«Слушаю. Кто ты?»

«Я Джемаль».

«Я тебя не знаю».

«Это нэ важно. Я тэбя знаю. Коста, уводы рэбят».

«Да пошел ты».

«Коста, лэнтачка нэ прыдет. Нэ жды».

«Слышь, Джемаль, козел, не разводи меня. У меня приказ, и я его выполню».

«Коста, падумай о рэбатах, об ых матэрах. Коста, плоха будэт».

«Пошел на хер. Отбой».

Кравцов положил рацию. Я, честно говоря, от всего этого немного прибалдел.

— Слышь, Костик, а что, с той войны ничего не изменилось?