Чтение онлайн

Наконец сестры по каким-то только им понятным признакам отобрали себе наряды, которые удовлетворяли их запросам. Для меня это был просто ворох разнообразной материи, причем ворох, пугающий своей величиной. С теплотой в сердце я вспомнил о выписанных девочкам командировочных, спасибо преподавательскому составу Школы магии, и попросил продавщицу упаковать вещи.

Потрясенная объемом предполагаемой покупки продавщица встрепенулась и взглянула на меня с немым вопросом: «Вы все это будете брать?» Очевидно, она решила, что перед ней новый русский из юморески Михаила Задорнова, а именно тот, который увидел продавца, везущего в тележке товар, чтобы разложить его по полкам, и, экономя время, приказал: «Кати к кассе!» Когда же я кивнул девочкам, соглашаясь с их выбором, она окончательно убедилась, что я — это он и есть. У меня не было сомнений, что через несколько дней о необычном покупателе узнают все ее родственники, знакомые, родственники знакомых и знакомые родственников знакомых. Я даже немного погордился собой, но после того, как мой взгляд упал на кучу одежды, снова погрустнел. Судя по количеству вещей, на которые положили глаз девчонки, стирать им ничего не придется, дай бог успеть надеть все хоть по одному разу. Мелькнула тревожная мысль: где я буду все хранить и куда это девать, если вдруг им не разрешат переправить вещи в школу? Опять пришло видение: девочки стоят по обе стороны клубящегося на месте телевизора облака и охапками переправляют наряды, словно два доморощенных малолетних контрабандиста.

Близняшки заметили мой удрученный вид, но ни одна не пожелала расстаться хоть с чем-нибудь. Наоборот, по их глазам было видно, что каждую пуговицу они будут отстаивать потом и кровью. Варя даже вышла вперед, закрывая от меня прилавок у кассы, на который Даша перегружала выбранное, обеспокоенно посматривая в мою сторону.

Продавщица, сразу же упаковывая покупки, сверлила меня глазами, выискивая атрибуты очень обеспеченного человека: безумно дорогие часы, костюм, обувь или, на крайний случай, золотую цепь, печатки и обширный живот. То, что ничто из перечисленного не украшало мою персону, обескураживало ее, и она стала искать еще один атрибут — чемодан с деньгами. Не в силах томить ее ожиданием, я встал с жесткого стула, который, как мне кажется, поставил здесь какой-то сердобольный человек специально для таких случаев. Размяв ноги, я поинтересовался суммой покупки, которую продавщица произнесла с каким-то благоговением, так как здесь давно никто так не затаривался. Что ж, практика «лучших учениц» обходится Школе явно недешево, но, с другой стороны, они здорово сэкономили, что устроили ее именно летом. Если бы девочки выбрали себе еще и по паре шубок, то руководству Школы ничего бы не оставалось, как объявить себя банкротом. Я попросил продавщицу подождать и покинул насторожившихся близняшек. Возвращаясь через несколько минут с пачкой купюр, любезно выданных мне банкоматом (благо за последние полгода на счету накопилась приличная сумма), я заметил, что около продавщицы уже крутятся ее коллеги, якобы помогающие упаковывать товар, а на деле изучающие молодого и, очевидно, не бедного мужчину. Расплатившись и навьючив на себя бесчисленные пакеты, я стал похож на верблюда, бредущего через Сахару и понукаемого безжалостными погонщиками.

Когда мы отошли на приличное расстояние, я услышал:

— Достался же кому-то. Симпатичный, богатый и жену слушается. Мой бы ни за что в магазин не пошел, — завистливо вдохнув, поведал один голос.

— Точно. А дочки, видела, какие наглые, так и зыркают. Веревки из него вьют. Наверное, как раз с матери пример и берут, — добавил второй голос, пожалевший о моей горькой участи.

Мысленно поблагодарив сердобольную женщину, я двигался к выходу, когда сзади послышался шум, а следом испуганные возгласы. Я обернулся и остолбенел от ужаса, чуть не рассыпав свою поклажу. Картина увиденного поразила бы и алкоголика, ежедневно встречающегося с белой горячкой. Еще минуту назад спокойно провожающие меня взглядом продавщицы, по-видимому, разом сошли с ума. А чем еще можно объяснить, что трое из них забрались на прилавок, двое каким-то образом ухитрились взгромоздиться на стул, где еще недавно сидел я, парочка женщин бежала прочь от отдела, а одна даже валялась в обмороке. За исключением последней, все дружно визжали.

Покупки, словно осенние листья под порывом ветра, осыпались с меня, едва я увидел, что происходит. Это было похоже на страшный сон ученицы, перетрудившейся на занятиях по домоводству. Сейчас отдел напоминал террариум, наполненный змеями, пауками и прочей гадостью. Только вместо пресмыкающихся, паукообразных и членистоногих по направлению к визжащим женщинам, извиваясь, ползли пояса, шнурки, ленты, за ними, мелко подпрыгивая, семенили пуговицы и кнопки, третий эшелон составляли всяческие легкомысленные бантики. Потом, словно опомнившись, бантики остановились, развернулись и направились к полкам, которые они покинули. Я проводил их взглядом и заметил, как от изрядно помятого плаща, висящего на плечиках, пытается оторваться последняя пуговица. Как бы глупо это ни звучало, пуговица явно очень торопилась — она кружилась, дергалась и нетерпеливо тянулась к своим товаркам. Наконец нитки не выдержали, пуговица спрыгнула на пол, стряхнула остатки волокон, затем, не тратя время на утомительное ползание, стала на ребро и быстро покатилась к общей куче.

Все это творилось, конечно, по волшебству, в конце концов, не я ли нахожусь в компании двух практикующихся учениц Школы магии. Пришивание пуговиц должно входить в курс, следовательно, всего-навсего меняется полярность заклинания, и вот уже пуговицы отскакивают от одежды, пояса покидают брюки, шнуровка расплетается. Снова здорово! Я бросил на пол оставшиеся пакеты и развернулся. Девочки с удовольствием смотрели мимо меня на разыгравшееся действо. Шнурки уже атаковали ноги продавщиц, которые, продолжая визжать, отрывали их двумя пальцами, как пиявок, и бросали на пол. Пуговицы, не в силах подняться по вертикальным поверхностям, сгрудились внизу, образовывая живой колышущийся коврик. Зрелище было еще то. прямо хоть фильм ужасов снимай. Я непроизвольно поежился, и тут сестры меня наконец заметили.

Я же медленно свирепел. Еще бы, близняшки до смерти напугали бедных женщин, вся вина которых заключалась только в том, что они по неосторожности назвали девчонок наглыми. Наверняка немало пройдет времени, пока кто-нибудь из продавщиц найдет в себе силы взять в Руки хотя бы одну пуговичку. Я шагнул к близняшкам, те отступили, но в их глазах не было ни капли раскаяния, наоборот, сейчас они были наполнены решимостью. Сестры отступили назад еще на один шаг и придвинулись друг к другу, «Вместе мы банда», — вспомнил я расхожую фразу. Да, иначе как бандой эту компанию не назовешь, причем, как ни крути, формально главным в этой преступной группировке оказываюсь я. И происходящее можно запросто квалифицировать как «умышленное уничтожение или повреждение имущества», а это, между прочим, уже статья. Если же присовокупить голосящих продавщиц, то за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее за собой психическое расстройство и совершенное из хулиганских побуждений» штрафом не отделаешься. Хорошо еще, что никому в голову не могло прийти, что виновницами происходящего катаклизма являются две особы довольно юного возраста, обидевшиеся на культуру обслуживания. Остается надеяться, что все можно исправить.

Пока я старался оценить обстановку, женщины стали кричать уже с перерывами — сказывалась усталость голосовых связок, к тому же шнурки и пуговицы перестали шевелиться. Когда некоторые из них подергивались, как в агонии, продавщицы снова взвизгивали. Изо всех отделов высовывались лица с ярко выраженной смесью любопытства и страха. Когда раздались крики, то и продавцы и покупатели бросились посмотреть, что случилось, но, увидев ожившую фурнитуру, взвизгивали и неслись обратно. Самые слабонервные покупатели ломились к выходу, основная же масса, справедливо полагая, что количество предполагаемых жертв будет не более числа продавщиц, расположившихся на прилавке в отделе одежды для девочек, затаилась поблизости, ожидая продолжения событий и не обращая на нас никакого внимания.

Можно подводить итоги: несколько сотен пуговиц, сотни поясов, шнурков и лент на полу против пяти женщин на прилавке (продавщица в обмороке не в счет), десятки изнывающих от любопытства зрителей, две юные ведьмы и я. И только мы трое знаем, что тут происходит, и только двое из нас могут что-нибудь сделать. Был выход трусливо дезертировать с места сражения, но это было бы слишком легким выходом для несдержанных обиженных хулиганок.

Я схватил воинствующих волшебниц за руки, отвел от отдела и безапелляционно заявил:

— Либо вы исправляете все, что тут натворили, либо практику вы не сдали. Выбирайте.

Похоже, девочки уже сами поняли, что они, так сказать, несколько переборщили. Даша выступила за обеих:

— Без ниток и иголок никак не получится.

Я представил близняшек, сидящих на полу и старательно пришивающих пуговицы в течение нескольких дней, и мне стало нехорошо: все-таки не такой уж я изверг, несмотря на то, что они такую кару заслужили.

— А с магией никак не получится? — с надеждой спросил я.

— Что значит — с магией? Ты что, думаешь, мы руками пришивать будем, как Золушка? — зашлась в негодовании Варя.

После этого заявления я подумал, что девочек все-таки стоило заставить пришивать пуговицы вручную. Ладно, осталось только достать швейные принадлежности.

— Так, слушайте меня, — попробовал я взять бразды в свои руки. — О том, что произошло, мы поговорим дома, а пока, если вы все еще надеетесь получить зачет, следуйте моим указаниям. Дарья, ты займись ползающими, то есть верни все пояса, ремни, шнурки, ленты и прочее длинное и извивающееся на предназначенные им места. В целях экономии времени разрешаю не продевать шнурки в каждую дырочку, а вот пояса и ленты вставить, как надо. Варвара, сходи в швейный отдел, это в другом конце зала, купи иголок и разноцветных ниток, займешься пуговицами, Даша потом тебе поможет. Все понятно? Действуйте.

Через секунду снова раздался визг: это направились к полкам и вешалкам вновь ожившие пояса. Даша, очевидно не испытывая мук совести, продолжала развлекаться, и под ее руководством кожаные и матерчатые изделия копировали различных ползучих тварей. Вот, извиваясь, как змеи, передвигаются ремни; шнурки, синхронно выгибаясь, копируют гусениц; из атласных лент получились превосходные крокодильчики, передвигающиеся на четырех «лапах» и иногда как бы с сожалением поворачивающие «голову» в сторону продавщиц. «Талантливая девочка, — подумал я, — ко всему с фантазией подходит. Всыпать бы ей по первое число!» Женщины, продолжая стоять на прилавке, круглыми глазами следили за необычной миграцией, самые любопытные из числа зрителей вышли из-за укрытий и, вытягивая шеи, старались рассмотреть, что творится в отделе. Увидев организованное шествие, они замирали на месте, чем заставляли менее смелых мучиться в догадках о происходящем.