Чтение онлайн

Повертев в руках пульт, я вдруг поступил очень нелогично, отправившись за покупками. Отсутствие логики заключалось в непоследовательности моих действий — сначала я отшил прекрасную девушку, ссылаясь на невозможность оставить девочек без присмотра, и тут же их бросил, чтобы купить телевизор, значимость приобретения которого значительно уступает свиданию с Галей. Очевидно, моя съехавшая крыша еще продолжает свое поступательное движение. Но как бы то ни выглядело, шопинг должен меня отвлечь, хотя как средство снятия эмоционального напряжения он больше подходит для женщин. Правда, дамы, выходящие на охоту, еще не знают, что притащат в качестве добычи, я же четко знал, что мне нужно. Так как вознаграждения вполне хватало, я просто пошел в самый крупный торговый центр, где купил себе кучу техники, которую должны были доставить уже этим вечером. Расплатившись, я вышел, совершенно не зная, чем себя занять.

Из-за отсутствия вектора цели, я намотал приличное количество километров по городу, изредка останавливаясь, чтобы попить кофе или съесть мороженое. Мне было настолько никак, что я даже противился мыслям заказать что-нибудь покрепче, чтобы у меня, не дай бог, от этого не повысилось настроение. Да и день был никудышный — жаркий, пыльный, пропахший бензином. Встреченные прохожие не отличались любезностью и даже не извинялись, если я на кого-нибудь наталкивался. Продолжая пребывать в притягательной потерянности, я вышел на набережную, подошел к парапету и, перегнувшись через перила, смотрел вниз, прикидывая, много ли шансов у человека выбраться наверх по двухметровой гранитной стене в случае падения в воду. Когда я определил, что шансов все-таки маловато, если этот несчастный не является человеком-пауком, ко мне подошли блюстители порядка, строго на меня посмотрели и ошибочно решили, что я собирался проверить все мои мысли на практике. Убедившись, что я не пьян, старшина участливо на меня посмотрел, взял за локоть, уводя от реки, и посоветовал забыть об этой... нехорошей женщине. Я пообещал и пошел дальше.

Когда через какое-то время зазвонил мобильник, я не очень удивился, обнаружив на экране мой домашний номер. Я принял звонок и услышал в трубке сопение, обрывки фраз «ты», «нет, ты» и громкий треск, когда передаваемая друг другу трубка наконец-то упала на пол. После этого послышались торопливые шаги, снова треск и длинный сигнал разомкнутой линии. Положив трубку в карман, я вздохнул и отправился покупать телефонный аппарат.

Банда бабы Зои синхронно осенила себя крестным знамением при моем появлении и напряглась. Я как можно дружелюбнее поздоровался, отчего бабули только вздрогнули, но ответить не соблаговолили. Их мнение обо мне кардинально переменилось, и если пару дней назад я был в их глазах всего-навсего непорядочным сукиным сыном, бросившим двух очаровательных девочек, теперь же я выглядел замаскировавшимся сатанистом. И то, что я не хожу в коже с заклепками и не ношу цепей, черепов и перевернутых крестов, не мешает мне похищать детей и невинных девушек для своих мерзких обрядов. Что для меня, то я ничуть не огорчился такому отношению, наоборот, за весь сегодняшний день вздрогнувшие при виде меня агрессорши доставили мне наибольшее удовлетворение. Я с трудом удержался от того, чтобы обернуться, скорчить зловещую гримасу и ткнуть в сторону боевых пенсионерок «козой». Вроде бы именно этим жестом насылают порчу, но, боюсь, реакция у них была бы абсолютно непредсказуемой.

«Вот ведь неугомонные старушки», — думал я, поднимаясь во вновь починенном лифте. Другие на их месте постарались бы не попадаться мне на глаза, раз уж у меня дома живет «исчадие ада», эти же — нет. Такие будут бороться до конца со всем, что не отвечает их понятиям о порядке, — от неприятия музыкальных пристрастий соседей до осуждения политики президента на Ближнем Востоке. А может, они, узнав истинный смысл выражения «memento mori», озвученного в «Кавказской пленнице», собираются набрать бонусов перед встречей с апостолом Петром. Зная их натуру, не удивлюсь, если они еще и штудируют пособие по изгнанию нечистой силы.

На лестничной клетке моего этажа нестерпимо вкусно пахло. Исходя из того, что мои соседи за прошедшее после вселения время не показали себя истинными кулинарами, я сделал вывод, что источником упоительного аромата является моя кухня, и если приготовленные яства по своим вкусовым качествам не уступают запаху, то сегодняшний вечер послужит достаточной компенсацией за ужасно проведенный день. Отрадно, что девочки все-таки меня ждали, раз не поленились уделить свое драгоценное время приготовлению достойного ужина. Пора прекратить дуться, позвонить Гале насчет свидания и вообще начать использовать отпуск по назначению, предоставив девочкам немного самостоятельности. В почти хорошем настроении я открыл дверь и услышал ужасный грохот, доносящийся из зала. Не успел я испугаться, как вслед раздался счастливый Варин смех:

— Ничего себе, я чуть со страха не померла, я таких страшилищ даже в запретном зале нашего зверинца не видела.

— Ты была в запретном зале? Как ты туда попала? — Это голос Даши.

— Да так, — замялась Варя. — Там ключи в двери торчали, а наш гид как раз над огневиком склонился. Помнишь, тот как раз асбест проковырял и на свободу прорваться хотел. Так вот пока экскурсовод его огнетушителем пугал, я туда и шмыгнула.

Я зашел в комнату, чтобы увидеть, как перед 29-дюймовым телевизором, оглушаемые комплексом домашнего кинотеатра, расположились четыре зрителя, не обращающие на меня никакого внимания. Центральная фигура на диване, как ни странно, являлась Галиной, по бокам к ней жались близняшки, на коленях примостилась Тимошка. На экране Чужой под громыхание сабвуфера, пуская кислотные слюни, вовсю грыз Хищника. Судя по качеству картинки, для просмотра было приобретено удивительное по своей экономичности DVD-создание «6 в 1». Глядя на крупные квадраты, возникающие в затемненных местах кадра, я вспомнил армянскую сказку в переводе Михалкова: «Больших семь шапок из овцы не выкроишь никак!» — но, похоже, неискушенных зрителей такие мелочи не смущали.

Увлеченная битвой Даша сказала сестре:

— Потом про комнату расскажешь, — и уставилась на экран.

Я продолжил осмотр: окно было занавешено довольно-таки плотной тканью, создавшей в зале некоторый полумрак, туалетный столик был завален пустыми пакетами из-под чипсов, колечек, шкурками от фисташек, и среди этого хаоса расположилось несколько явно пустых банок из-под колы и пива. Коробки из-под аппаратуры неуклюже громоздились по углам комнаты, на полу валялись куски пенопласта. Заиграла тревожная музыка, и зрители в ожидании новых страхов приклеились к экрану.

Незамеченный все увеличивающимся количеством гостей моего дома, я поплелся на кухню поискать чего-нибудь поесть. Раковина была завалена грязной посудой, на плите расположилась многострадальная сковорода с остатками какого-то мясного блюда, разделочный стол пестрил крошками, обрезками мяса и просыпанными приправами. В проинспектированном холодильнике я тоже не обнаружил своей порции того блюда, запах которого так приятно щекотал ноздри, когда я был на лестничной клетке, но пара банок пива и кусок сыра могли составить мой ужин, по своему содержанию вполне соответствующий прошедшему дню. За стеной грохотали выстрелы, крики и взвизги девчонок в наиболее захватывающие моменты, а я пил пиво прямо из банки и откусывал от целого куска сыр, несмотря на то что в мое отсутствие почти вся утерянная посуда вернулась на место. Скорее всего, девочки ухитрились поднять все предметы назад.

Я подошел к окну и проверил свою догадку— действительно, под окном уже не блестели ложки и тарелки, но мусор так и остался на грядках. Я сделал большой глоток и задержался у окна, рассматривая вечерний пейзаж. Увлеченный созерцанием подсвеченных предзакатным солнцем садов частного сектора, я не обратил внимания на грохнувшую сзади кухонную дверь, но проигнорировать раздавшийся следом визг не удалось.

— Он вернулся!

На меня кто-то сиганул с разбега, и мы вместе с моей наездницей едва не впечатались в стену. На крик сбежались все: чертяшка, радостно гукая и выдавливая: «Саса эулся», взобралась сразу ко мне на голову, девочки пытались выдернуть руки из плеч, а Галя стояла в дверях и ласково смотрела на меня. И мне сразу как-то стало спокойно и хорошо, несмотря на то что девочки мотали меня, словно куклу, а шея ныла под тяжестью Тимошки.

— Девочки, ну что же вы гостя доро... — Галя запнулась, вдруг вспомнив, что в этой квартире хозяином, вроде бы, числюсь я.

— Извини, Саша, — сказала она и добавила: — Девочки, накормите же Александра Игнатьевича.

Девочки и чертяшка осыпались с меня, словно спелые груши, и бросились накрывать на стол. Из духовки было извлечено мясо в кляре, из-под зимней куртки, лежащей на табурете, кастрюля с горячим картофельным пюре. Даша быстро рубила овощной салат, Варя наливала в высокий незнакомый бокал холодное пиво, Галя просто стояла и смотрела на меня.

— Саш, ты извини, но тебя так долго не было, а Галя же после работы, мы ждали, ждали, а потом у Тимошки так громко в животе заурчало, что мы решили поужинать без тебя.

— Александр Игнатьевич, мы, правда, очень ждали, но уже полтора часа прошло, как поужинали, все равно бы не дождались. А где вы так долго были?

Я что-то пробурчал в ответ сквозь набитый рот и продолжил прерванное занятие, нисколько не смущаясь, что ужинаю в одиночку, хотя через минуту ко мне присоединилась вечно голодная чертяшка. Между тем севшие напротив девчонки стали наперебой рассказывать о событиях сегодняшнего дня, которые я пропустил по причине охватившей меня меланхолии. Оказывается, сначала девочки даже не заметили моего отсутствия. Они слышали, что хлопнула дверь, но, увлеченные просмотром глянцевых страниц, не обратили на это внимания, решив, что я пошел выбросить мусор. До них дошло, что я действительно ушел, когда, по их словам, я уже два часа не приходил их воспитывать.