Чтение онлайн

— Да, те военные говорили, что это всё из-за меня… — на этот раз она не разрыдалась. Вот что значит человек при деле! — Но вы же почему-то этого не можете?

— Можем, — решительно сказал я. — Нам всего-то надо разобрать вон тот завал.

— А как… Ах да! — ну вот, до неё дошло. — Вы хотите…

— Да, пусть поработают для своего спасения. Это лучшее, что мы можем для них сделать!

Вскоре наиболее активные и крепкие подопечные Ирины облепили руины, как муравьи дохлую крысу. Сеня, мужественно приобняв хрупкие девичьи плечи, увел барышню в сторонку, рассказывать о множественности миров, величии Мультиверсума и крутизне проводников — вот таких простых, суровых парней, которые, однако, могут раскрыть девушке все красоты Мироздания. Оттуда вскоре донеслось нежное девичье щебетание:

— Правда? В самом деле, единороги? Не может быть!

И басовитое утвердительное бормотание, что ещё как может, да и вообще хороший друг-проводник покажет девушке и не такое!

В общем, Сеня не подвел — я совершенно не хотел, чтобы эти прекрасные кобальтовые глаза смотрели на то, как сдирая ногти, плюща пальцы и роняя кирпичи на ноги, люди снова превращаются в покрытых смесью пыли и крови зомбаков. Пусть лучше смотрят в зелёные Сенины.

— Три солдата из стройбата заменяют экскаватор, — припомнил старую армейскую поговорку Пётр, с интересом глядя, как два десятка аффекторов выворачивают из-под завала бетонную плиту. — Сильны, черти!

Отмороженные не жалели ни себя, ни товарищей, вгрызаясь в отвалы голыми руками. Я думал, им понадобятся минимум сутки, но уже через час они раскопали достаточно, чтобы появился лаз в подвал. Первой туда отважно нырнула Лена, а за ней, чтобы не слышать, как переживает за свой пострадавший контингент Ирина, нырнул и я. А то, как бы не завалило там ненароком нашу последнюю надежду.

Подвал оказался на удивление целым — в свете фонарика видно, что местами что-то перекосило, местами обрушились перегородки, под ногами хлюпает жидкое говно из лопнувших труб, но проходы остались, и Лена безошибочно вывела нас к коричневой деревянной двери — одной из десятков таких же. Она вставила в замочную скважину ключ, открыла — но сдвинуть дверь удалось только вдвоём, её зажало перекосившимся проёмом. Открылась пустая фанерная клетушка с цементным полом, на котором стояла большая клеёнчатая сумка (с такой в девяностых ездили челноки).

— Это твоё оборудование? — спросил я.

Рыжая молча кивнула. Я хотел галантно взять сумку, тяжёлую даже на вид, но она решительно подхватила её сама, и потащила не оглядываясь. Ну, была бы честь предложена.

Ирина наверху отмывала и заматывала бинтами содранные руки наших копателей. На меня смотрела укоризненно — да и чёрт с ней, это не в куклы играть. Сеня крутился вокруг, что-то подавая и что-то показывая. По нашей-то жизни он перевязки делать натаскался всяко лучше, чем этот домашний цветочек. Ну, пусть детишки развлекаются. Я нашел взглядом Лену — она держала в одной руке сумку, в другой — винтовку и оглядывалась по сторонам.

— Что-то ищешь? — спросил я её.

— Надо выше, — сказала рыжая. — Нужно высоко.

— Вон та крыша устроит? — спросил я, припомнив Сенино видение.

Невдалеке, среди нескольких разрушенных пятиэтажек, стоит по какой-то причуде сейсмических волн совершенно целое офисное здание на восемь этажей.

— Высоко, подойдёт, — сказала Лена и молча направилась к его входу.

— Сеня, Ирина — крикнул я своим. — Хватай мешки, вокзал отходит!

Петра не звал, но он и сам сориентировался — схватил автомат, рюкзак, пометался, что бы ещё прихватить из машины, не сообразил, махнул рукой и побежал за ребятами.

Здание пусто и открыто, лифты, естественно, не работают, пришлось тащиться по лестнице. Лена явно несла сумку с трудом, но забрать её не позволила — так и втащила на самый верх, где Пётр, поковырявшись в замке, вскрыл дверь на плоскую крышу.

— Что скажешь, Сень? — кивнул я ему на открывшийся пейзаж.

— Да, та самая, — подтвердил он.

Ну, значит, вот она, точка истины.

Лена меж тем поставила сумку на пыльный гудрон, расстегнула молнию и извлекла из неё нечто действительно слегка похожее на супергеройский костюм — сочленённые плоские металлические ленты соединяют между собой пластины из чёрного камня, образуя плотную сбрую, обхватывающую плечи, талию, грудь и спину. Стальных трусов и каменных ботинок к нему, видимо, не полагается, зато на голову рыжая водрузила обруч с откидными очками, на руки нацепила широкие, почти по локоть, браслеты.

— Круто! — сказал Сеня.

Я его понимал, как никогда — в лучах заката на фоне полуразрушенного центра города красивая рыжая женщина в загадочном костюме выглядит очень кинематографично, хоть сейчас на афишу блокбастера. С крыши видно, как вдалеке над окраинами низко идут ударные вертолёты, местами все ещё поднимаются небольшие дымы, подсвеченные багровыми лучами заходящего солнца… Сильная картинка, недаром Сеню от этого видения так вштырило.

Лена вставила в два нагрудных гнезда по заряженному акку, достав их из той же сумки. Ничего себе, это ж целое состояние! У меня один, и я, при других жизненных обстоятельствах, чувствовал бы себя чертовски богатым, а тут сразу пара! Ничего себе костюмчик, не всякому по карману.

Рыжая влезла на невысокий кирпичный парапет и, опасно стоя на самом краю, начала какие-то манипуляции с браслетом на левой руке.

— Эй, — спросил я у неё, — а где откроется проход?

— Нигде, — ответила она спокойно, не отвлекаясь от своих действий.

— А как же мы пройдём?

— Никак, — ответила она ровным тоном, переключившись с левого браслета на правый.

— Нипонял… — растерянно сказал Сеня. — Эй, тётка, ты чё?

— Пройду я, — пояснила Лена.

— А мы? — жалобно спросила Ирина.

— Вы останетесь, — рыжая оставила в покое браслеты и опустила на глаза большие выпуклые тёмные очки.

— Эй, а зачем ты тогда к нам пришла вообще? — спросил я безнадёжно. — Зачем просила вывести из среза? Почему сразу костюмчик не напёрла?

— Плохой способ, — ответила Лена. — Опасный, неудобный. Вы могли лучше. Теперь не можете. Вы не нужны.

— Да я тебя, сука рыжая… — Пётр сбросил с плеча автомат, но женщина уже сделала шаг назад, и как аквалангист с борта лодки, опрокинулась спиной вперёд с крыши. Взметнулись рыжие волосы, мелькнуло совершенно спокойное красивое лицо — и она канула вниз.

Мы метнулись к краю и свесили головы вниз — асфальтовая дорожка там была совершенно пуста.

— Съебалась, падла! — подытожил случившееся Пётр.

На этой тёплой, нагретой за день солнцем крыше мы и заночевали. Еда у нас с собой, воду нашли в офисных кулерах, а спускаться вниз, к засравшим всю округу аффекторам, совсем не хотелось. Кажется, без облагораживающего влияния Ирины они опять начали друг с другом драться, но уже без большого энтузиазма, подустали за день. Девушка порывалась идти их разнимать, но тоже без особого рвения, Сеня легко её отговорил. Они улеглись рядышком на крыше, глядя в тёмное небо. А я прилёг напротив, опершись спиной о вентиляционный короб, и смотрел на них. Люблю смотреть на молодых, они такие наивные.