Чтение онлайн

— Это не отроки… — начал было Ждан, но вовремя спохватился. — Ладно, это от усталости. Наверное, мыши скреблись ночью. Ты бы хоть кошку завела.

— Толку от неё, только шерсть повсюду, да сметану будет воровать.

Дальше разговор не заладился. Ждан дождался, когда Сияна ляжет спать, а потом тихонько, чтобы её не разбудить, налил в миску молока, отломил здоровенную горбушку от каравая и уложил перед печкой.

Ждать пришлось долго, он даже чуть не уснул, но ближе к полуночи из-под печки, подозрительно озираясь, выбрался давнишний домовой, подкрался к миске, потянул носом, а потом решительно взялся за горбушку, которая была едва ил меньше его самого.

— Хозяин-батюшка, не гневись… — осторожно подал голос Ждан, когда домовой одолел уже больше половины горбушки.

Тот подпрыгнул, на месте будто в зад ему раскалённое шило вогнали, и снова исчез под печкой. Ждан поднялся с лавки, встал на четвереньки и заглянул под печь. Там было темно и пусто.

— Не гневись и не страшись, хозяин-домовик, — тихо повторил Ждан. — Не сделаю тебе худа, только помощи попрошу.

Но сколько он ни ждал, никто так и не появился. Пришлось ложиться спать, а наутро обнаружилось, что и огрызок хлеба, и молоко из миски пропали.

Ждан посчитал это за хороший знак.

***

Следующий день, хоть и выдался суетным — пришлось разнимать драку между отроками, потом гонять их до седьмого пота, чтобы дурь хоть немного выветрилась. Подчинённые хоть и скалились, но вели себя покладисто. Ждан про себя отметил. Что в ближайшие пару деньков точно стоит ждать какой-нибудь подлости.

После полудня, всех командиров собрал сотник и объявил, чтобы готовились через седмицу к общим манёврам в поле. Ждан представил своих подопечных в общем строю, и его даже пот пробил от ужаса. Решил, что до самых манёвров будет гонять отроков по действиям в строю, чтобы хоть не стыдно было.

Строевой подготовкой и занялись после обеда — вооружил отроков щитами, учебными копьями без стальных наконечников, чтобы, не дай боги, друг друга не закололи и до самого заката, десяток шагал, маневрировал, отступал, оборонялся. Точнее, должен был это всё делать, но получалось строго противоположное. Отроки налетали друг на друга, роняли копья, грызлись, как дворняги в подворотне. В итоге все устали, вымотались, а толку было чуть. Но Ждан сдаваться не собирался.

После ужина он велел отдыхать, потом подозвал Богшу, которого определил старшим в своё отсутствие и наказал следить, чтобы никто не вздумал шататься где попало. Тот в ответ только хмуро кивнул.

Домой Ждан не пошёл, а направился к детинцу, где проживала стража внешней стены. Раз уж решил отыскать Лана с Томицей, так нечего откладывать.

Лана он не нашёл, зато Томица обнаружился в приземистой казарме, был совершенно свободен и на предложение Ждана сходить в кабак откликнулся с великой охотой.

Кабаков в посаде было целых два. Один на постоялом дворе, дорогой, там обычно сидели купцы, заезжие гости, сотники, а иногда и сам воевода, а второй возле торгового пятака, где собирался люд попроще. Туда и направились.

Когда подходили к кабаку, заметили, что возле торговых рядов расположился целый скомороший стан. Значит. Будет весело в посаде в ближайшие дни.

— Как устроились? — спросил Ждан, когда им принесли пару кувшинов пива, нарезанное вяленное мясо и сыр.

— Скука смертная, — покривился Томица. — Если бы не раны, в жизни бы не согласился на стенах стоять. Злобыня нас не для того столько гонял, чтобы колотушкой по ночам размахивать. Но на рану я оказался не такой крепкий. Вроде и лекари хорошие эти волхвы, а до сих пор иногда дурно становится — всё перед глазами плывёт. Главное – пока сюда ехал, ещё ладно было, а как на службу заступил… чуть без памяти не рухнул однажды.

— Ничего, немного поправишься и снова за стену, — подбодрил Ждан. — Пятой, я слышал, уже вовсю бегает.

Томица кивнул.

— Да что ему сделается? Он же ловкий, как кошка. В том походе все еле живые выбрались, а на нём едва ли пару царапин. Везучий.

— Мы все везучие, кто выжил.

— Твоя правда, — согласился товарищ. — А ты сам-то как? Слышал, тебе отроков дали в обучение.

— Дали, — обречённо кивнул Ждан. — Второй день десятком командую, чувствую, что постарел лет на десять.

— Ничего, выдюжишь, — рассмеялся Томица. — Давай-ка за воинскую удачу.

Они выпили, потом ещё за здоровье, за павших товарищей и за смерть врагов. В кабак набилось полно народу, но за стол с двумя здоровяками, на груди у которых висели бляхи стражника и десятника-порубежника никто соваться не решался. А ещё позже в кабак ввалились скоморохи и стало совсем весело — зазвучали дудки, жалейки, зазвенели балалайки, и боги ещё знают какие инструменты.

— Послушай, — спросил Ждан, когда они прикончили второй кувшин пива, — А ты не думаешь, что упыри именно нас тогда ждали? У шамана ведь и заклинание было именно такое, чтобы своих силой накачать, нам под стать.

— Постоянно думаю, — помрачнел Томица. — Вот только тропка-то не сказать, что нахоженная была. Сколько лучших мест для засады в горах было? Как они угадали, что мы в тот раз по ней пойдём?

— Мы же за седмицу ещё маршрут оговаривали, — покачал головой Ждан. — Может, кто-то сболтнул лишнего?

— Это ты на меня киваешь? — набычился стражник.

— Ни на кого я не киваю, но ты сам посуди. Как они могли узнать?

— Из десятка точно никто не мог рассказать. Да, ты сам вспомни. Злобыня вокруг нас, как волк кружил, дальше нужника никого не выпускал. Разве что…

— Что?

Принесли ещё пива, Томица подождал, пока девчонка-разносчица отойдёт, и наклонился к Ждану.

— А ты вспомни, что Лют тащил.

Ждан непонимающе посмотрел на Томицу, но тут же хлопнул себя по лбу.

— Точно! Надо же было тайник подновить! А к нему как раз только та тропа и вела.

— А снедь, да рухлядь всякую для тайника кто выдавал?

— Так, дядька Аким. Он же тиун[2], припасом ведает.

— А ещё ведает, к какому тайнику десяток пойдёт. Смекаешь?

Вот так. Точно всё говорит товарищ. Ждан как-то упустил из виду, что помимо прочего, они должны были к тайнику выйти, и Аким-то не только точно знал местоположение каждого тайника в горах, но и мог сообщить, какой десяток, когда пойдёт тем или иным путём.

— И что думаешь?

— А что тут думать? Дядька Аким, он только на словах «дядька», а на самом деле возле самого воеводы сидит. Не нашего он полёта птица. Даже если он что-то сболтнул по пьяному делу или по злому умыслу, ни ты, ни я этого не слышали.