Чтение онлайн

Десятник прянул в сторону и замер у стены, а вошедший бандит замер посреди комнаты.

— Зря бабу закололи, — произнёс он. — Хоть было бы чем заняться.

— Она бы тебя самого в крендель согнула, — отозвался из соседней комнаты Вук.

— Связанная бы не согнула.

— Раньше думать надо было, — оборвал разговор Дан. — Смотрите в оба.

— Надо было собаку не травить. Залаяла бы на чужого, — подал голос Блуд.

— Умный? А на тебя — дурака она бы не залаяла, когда ты по двору бегаешь? Всех соседей бы переполошила.

Ждан воспользовался тем, что разговор переключился на Блуда, шагнул бесшумно за спину Крапиве. Одну руку на рот и нос, чтобы не пикнул, другую на затылок. Рывок! У обычного человека бы не вышло — нужно хребет растянуть, чтобы шея сломалась, но у десятника силушки побольше, так что шея у татя хрустнула, как сухая ветка, и он безвольно обмяк. Пришлось придержать тело, чтобы не нашуметь, аккуратно пристроить на полу и тут же молнией в соседнюю комнату, на ходу выхватывая свой кинжал.

Всё-таки душегубы оказались очень опытными и умелыми, не будь у Ждана шапки-невидимки, неизвестно, как бы всё закончилось. Но тут на его стороне была неожиданность, так что Вук, хотя и почуял неладное и вскочил в последний момент, но вот саблю выхватить уже не успел — кинжал с хрустом вошёл под нижнюю челюсть, глаза бандита выпучились, и он рухнул на пол, как подкошенный. А вот с Даном и Блудом так легко не вышло. Отчего-то Ждан решил, что Блуд, почуяв неладное, сразу сбежит, но ошибся, и ошибка эта чуть не стоила ему жизни. Ещё не успело тело Вука упасть на пол, а плюгавый бандит оказался на ногах, миг — и с его рук срываются два метательных ножа, один из которых всего на ноготь разминулся с Жданом. Десятник отскочил в сторону, поднырнул под руку Дана, который без раздумий ударил на звук и почти попал! Врезал ногой по колену так, что главарь тонко взвизгнул и завалился на пол. И тут же два снова два ножа просвистели в мимо. Ждан ничего выдумывать не стал просто швырнул в Блуда, будто копьё, тяжеленную лавку, которая с хрустом врезалась лиходею в грудь. Блуд захрипел, пуская кровавые пузыри, и осел на пол.

Пока отвлёкся на Блуда, едва не пропустил удар от пришедшего в себя главаря. Бил Дан умело — в нижнюю часть живота, так, чтобы кровь сбежала за десять ударов сердца, но повезло, что, не видя противника, он был вынужден орудовать размашисто, и в последний момент Ждану удалось отскочить и пинком выбить нож из руки душегуба. Труднее всего было не убить его сразу, пришлось перехватывать руку, заламывать за спину и поспешно вязать обрывками скатерти.

Только когда убедился, что бандит связан надёжно и не высвободится, чуть успокоился, но шапку снимать и не подумал. Устроился за спиной и, поднеся кинжал к горлу бандита, спросил:

— Кого ждали?

Бандит ответил не сразу, пришлось кольнуть кинжалом несильно, но так, чтобы пошла кровь.

— Не тебе, вымесок[4]меня о чём-то спрашивать, — прохрипел Дан. — Зря ты на нас полез, считай, что сам себе уже погребальный костёр сложил.

— Пока тут в шаге от смерти только ты, —спокойно ответил Ждан. — Пугать меня не надо, ты не в том положении, отвечай, кого ждали или я начну по-плохому спрашивать.

— Это как? — хрипло рассмеялся бандит.

Ждан не стал отвечать, просто заткнул какой-то тряпицей главарю рот и полоснул кинжалом по уху. Бандит взвыл, но кляп заглушил вопли.

— Если сейчас опомнишься, то тебя будут звать Дан Одноухий, — пояснил Ждан, — но если вздумаешь запираться, то, поверь мне на слово, все тебя будут звать Дан — обрубок. Смекаешь? Кивни, если понял.

Главарь закивал, и Ждан вытащил кляп изо рта, но прежде чем тать успел набрать воздуха в грудь, сдавил ему горло и пояснил:

— Вздумаешь орать, сразу прикончу.

Тот только головой затряс в ответ. То ли кивал, то ли до него начало доходить, что он тут один на один с невидимым существом, прикончившим троих бандитов и покалечившим его.

— Вопрос повторить?

— Не надо. Ждали десятника – чудь. Как зовут, не знаю, нам с ним не пиво пить.

— Зачем тех двоих убили?

— Наниматель велел. Нам самим они без надобности, да и изба бедная оказалась.

— Как заманили стражника? Вдова с вами была?

— Не с нами, — несмотря на боль, главарь ухмыльнулся. — Она по мужику истосковалась, а ей, дуре, этого стражника показали, да приворотного зелья дали. Парень видный, вот и кинулась к нему, как коршун к цыплёнку, а, чтобы наверняка сладилось, мы и ей зелья подмешали в еду. Нужно было его из казармы выманить, это уж наниматель знал зачем. Через седмицу он нам приказал их обоих зарезать, да мальчишку-десятника ждать в гости.

— Что с ним сделать нужно было?

— Сделать так, чтобы все подумали, будто он тех двоих зарезал и с горя удавился.

— Зачем так сложно?

— Так наниматель захотел.

— А кто вас нанял?

— Послушай, ты, — вскинулся Дан. — Я не знаю кто ты, но…

— Прежде чем выгораживать заказчика, — мягко ответил Ждан, — подумай лучше, что у тебя осталось всего одно ухо, и нос всего один.

Лиходей поперхнулся и зло покосился в сторону Ждана, конечно, ничего не увидел.

— Кто вас нанял? — повторил десятник.

— Если скажу, отпустишь? — глухо произнёс бандит.

— Слово даю, — ответил Ждан. — Только если имя назовёшь.

— Он не назывался, да только я втёмную играть не люблю, вот и проследил за ним. Ох и удивился! А нанял нас…

Он было хотел продолжить, но вдруг булькнул горлом и, выпучив глаза, забился в судороге, на губах выступила розовая пена, спустя мгновение взгляд главаря бандитов остекленел. Ждан проверил жилку на шее, не бьётся.

Кто-то оказался ещё хитрее лиходея и позаботился о том, чтобы он не сболтнул лишнего. Причём это не яд, а чары. Сильные и незаметные.

Из дома он уходил так же через окно, да ещё и присыпав свои следы порошком из мешочка, что на поясе у главаря болтался. Конечно, это могла быть и отрава, но тогда зачем неведомому нанимателю подстраивать самоубийство Ждана?

Только отойдя на порядочное расстояние от дома, он почувствовал, как подкатывает к горлу тугой зловонный ком. Едва успел согнуться, как его вырвало и выворачивало ещё долго. До сегодняшнего дня пытать людей ему ещё не приходилось. Злобыня и этому учил всех отроков, но одно дело учиться, а другое, живого человека на кусочки резать, пусть и душегуб он отъявленный.