Чтение онлайн

— А слыхал ли ты о Безымянных богах? — вкрадчиво поинтересовался Завид.

— Не слыхал, — мотнул головой волхв. — Что же это за боги такие, у которых и имени-то нет?

— Есть у них имена, да по воле чёрной и по глупости человечьей позабыли их.

— И чьи это козни? Неужели Тьма пустила корни в сердцах людских?

— Не Тьма, дорогой собрат, нет, не она. Светлые боги тут постарались. Они, да наши с тобой предшественники — те, кому подарили они волховскую силу.

— Светлые боги с Тьмой бьются…

— Не только с ней! В стародавние времена, когда не было Тьмы, древние боги царили на всех землях, на всех морях! Всё они видели, обо всём знали, но не заметили, как росла у самых их ног измена. Коварством и хитростью Светлые боги сбросили своих благодетелей в недра земные, сковали их нерушимой твердью и подарили людям свет. Но именно тогда, на беду людей и появилась впервые Тьма, а уж с ней предатели и изменники, объявившие себя богами и покровителями Светлой земли, ничего поделать не смогли.

Завид врал так вдохновенно и убедительно, что в какой-то миг Твёрд даже усомнился в собственной правоте. А вдруг, правда, это не измена зреет в тёмных подземельях, а избавление? А вдруг стоит лишь отречься от бессмысленной борьбы и наступит благо, которого не было сотни лет и сгинут без следа все вурдалаки да отродья? Только правда она всегда бывает лишь горькой да колючей, чтобы за пазухой её не утаить было, а эти речи приторной сладостью отдают, будто не волхв говорит, а купчина ушлый, который только и ждёт, чтобы простаку какую-нибудь пакость всучить.

— Выходит, если Светлые боги Тьму породили, так они с ней заодно? — осторожно спросил Твёрд.

— Если и не заодно, то точно уж не лучше, — вскинулся Завид. — От гордыни своей, от жадности до власти, обрекли на Светлые боги на вечную войну с Тьмой.

— И что же, не ужели избавление есть?

— Есть, брат мой! Есть!

В глазах Завида вспыхнул фанатичный огонь. Похоже, он действительно верил в то, о чём рассказывал. Выходит, никто ему не давал читать настоящих книг? А может давали, да он в них разглядел только то, что хотел увидеть?

— Надо вернуть Безымянных богов! — продолжил придворный волхв. — Надо вспомнить их имена! Надо снова приносить им требы, поить их кровью виновных, чтобы вернулись к ним силы, чтобы они поднялись во весь рост и изгнали, и Тьму, и Светлых богов! Тогда и жизнь наступит другая! Не будет больше ни Света, ни Тьмы, ни богатства, ни бедности, даже мужчин и женщин не будет!

— А что же нам останется? — Удивился Твёрд?

— Пустота, — от полноты чувств Завид припечатал кулаком ладонь. — Будут одна первородная Пустота да Блаженство!

— А как же роды людские? Как же города наши? Как же леса? Горы? Реки? Небо? Земля?

— Всё это создано лишь для радости Светлых богов, — отрубил Завид. — Всё должно быть отдано Безымянным богам на откуп! Виновны мы, что во всём этом взросли, но прощены будем, ежели всю скверну истинным владыкам отдадим.

— Вопросов у меня много, — задумчиво протянул Твёрд, краем глаза отметив, что Завидовы ученики довольно грамотно обходят его с трёх сторон.

— На слово мне не веришь? — понял его сомнения по-своему придворный волхв. — Знал я, что сомневаться будешь, поэтому и предлагал тебе уехать.

— А остальные, выходит, согласились?

— Те, кто умнее, согласились, а остальные… недолго им осталось. Решай, брат.

— Я хочу спросить, Государь, — повысив голос, произнёс Твёрд. — Позволишь ли?

— Говори, — отозвался с трона Чеслав.

— Как же так, скажи? Ты ведь поклялся народ свой хранить от всякого врага, а тут кто-то из-за моря пришедший собирается всё разрушить, и не только города да веси пожечь, нет! Весь род наш под корень пустить, пеплом обратить. Как же так, Государь?

— Видно старость разум твой затупила, — вдохнул Чеслав. — Слушал ты речь Завида, да видно не услышал ничего. Разве нет большей радости для всего рода людского, чем тьму опрокинуть? Разве нет большей почести для правителя, не деревню или город спасти, а весь народ свой, до последнего младенца, до последней никчёмной старухи в Блаженство ввести? Туда, где нет никаких болезней, никакого неравенства, ни жизни, ни смерти! Там всё всему равно! И самый малый и бессильный получает столько же, сколько и могучий!

— А разве это по справедливости!

— Бред горячечный эта твоя справедливость! Сколько дружинников гибнет на стенах за седмицу? А за месяц? А за год? Сколько может ещё погибнуть или обратиться меченной Тьмой тварью? А где Светлые боги? Смотрят на нас с неба? С вершин гор? Ходят незримо среди нас и помогают? Нет! Исчезли давно! Умерли и истлели!

— Прав ты, Чеслав Турович, нет в мире справедливости, только в сердце нашем она живёт. И боги там же обитают, если их не теснить прочь. А ежели намеренно всякий свет отринуть или в чужие козни попасть, так и вправду умрут внутри тебя и боги, и справедливость, а там и миру недолго останется. Говорите вы красиво да складно, только ничего из сказанного я не видел здесь, а видел сирот в грязи живущих, нищих, готовых за обглоданную кость убить любого, видел, как торгуют дурманом и сушёной человеческой плотью, для тёмной волшбы. Если с этого начинается ваш путь к Благодати, то нам не по пути. Прости, Государь.

— Убейте его, — скучным голосом приказал Чеслав.

Ученики Завида действовали как единое целое — напали одновременно, быстро, не оставляя ни единого шанса старику. Твёрд не стал выхватывать скрытое оружие или отскакивать в сторону, просто стукнул легко посохом по полу и ледяной ветер разметал всех троих в стороны. Один впечатался в стену, сполз по ней, оставляя кровавый след, второго крутнуло в воздухе, он врезался головой в стену и затих, обмякнув, третьего наполненный острыми льдинками вихрь протащил по полу через весь зал, содрав кожу до самых костей. Щадить кого-то Твёрд не собирался.

— Ах ты…!

Завид, хоть у него не было посоха, вскинул руки, перед которыми вспыхнуло чёрное пламя. Твёрд неожиданно резко, для старика, отскочил в сторону и ткнул полыхнувшим огнём посохом прямо в грудь предателя. Раздался дикий визг, перешедший в хрип, и тело бывшего волхва Завида с прожжённой в груди дырой, повалилось на плиты пола, а Твёрд шагнул к трону и спокойно произнёс:

— Я обращаюсь к тебе, тот, кто сейчас говорит губами Государя и глядит его глазами! Уходи и забери своих прихвостней! Скройся сейчас и, клянусь, я не буду вас преследовать.