Чтение онлайн

— Пойдём отсюда, — сказал он, но Цветава его будто не услышала, продолжая зачарованно перебирать самоцветы.

Ждан потряс её за плечо, но она и не подумала отрываться от своего занятия, тогда он без лишних разговоров просто закинул её себе на плечо и выволок из сокровищницы в коридор. Девушка было забилась, но потом обмякла. Он прошагал не менее половины коридора, когда она слабым голосом спросила:

— Что случилось?

Только после этого Ждан отпустил девушку.

— Похоже, хозяева подумали о ворах, — пояснил он, кивнув на оставшийся за спиной зал. — Какое-то простенькое заклятие не даёт оторваться от сокровищ, пока не выбьешься из сил. Ты бы перебирала камешки, до самого последнего вздоха.

— А на тебя не подействовало?

— Я не успел ни к чему прикоснуться руками, — поспешил отговориться Ждан, но в глубине души знал, что дело совсем не в этом. Его снова спас живоцвет, забившийся в груди.

— Надо быть осторожнее, — запоздало предупредила Цветава. — Могут быть ещё ловушки.

— Наверняка. Вряд ли хозяева всего этого добра полностью доверяют ватаге лиходеев снаружи.

Они снова вернулись в зал у входа. Перекусили на ходу вяленым мясом и двинулись во второй проход.

На этот раз в конце прохода не было ни золота, ни драгоценностей. В центре зала тускло мерцал вычерченный на полу узор, образующий круг, наподобие того, что был выбит на камне в овраге. Линии внутри переплетались в сложную многолучевую звезду, сливались с неведомыми рунами и какими-то знаками, которым и названия не было. Стены тоже оказались покрыты светящимися зелёным огнём письменами или узорами, что-то неуловимо напоминающими. Ждан попытался припомнить и через мгновение сообразил: узоры на стенах пусть не в точности, но были похожи на пожравшие тела дозорных татуировки. Та же хищная лёгкость, та же лёгкая пульсация, острые углы в переплетениях неведомых букв. Ждан почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Если узоры на коже мертвецов могли перемолоть человека в пыль, то на что способны эти заклинания? Но ещё больше его поразило то, что зал оказался заставлен отвратительными скульптурами. Язык не поворачивался описать их. Ждан за свою недолгую жизнь успел увидеть достаточно нечисти, но ничего подобного встречать не приходилось: невероятным образом переплетённые черты самых жутких созданий слились воедино, звериное и человеческое сплетались с неподвижной змеиной яростью и паучьей обманчивой неспешностью. Казалось, каждая линия статуй издаёт озлобленное шипение. Ждан почувствовал, что чем дольше он смотрит на странные фигуры, тем сильнее затуманивается разум. Он уже с трудом мог отвести взгляд от жутких плывущих форм. Ему показалось, что в сгустившейся дымке фигуры сошли с гранитных пьедесталов и закружили внутри мерцающего круга, сцепившись костлявыми руками-щупальцами-крыльями, свив воедино хвосты и копыта. Жуткий, противоестественный хоровод двинулся противосолонь и внутри узора вспыхнула тьма, будто крохотное чёрное солнце, и чем дольше твари кружились в хороводе, тем больше оно становилось, пока не затопило весь зал и вплотную приблизилось к замершему у входа десятнику. Он приготовился к тому, что его вот-вот поглотит тьма, закрыл глаза, раскинул руки. Его разрывало на части от страха и восторга. Тьма легко коснулась его и, взвыв, прянула обратно, и тут же он услышал крик Цветавы:

— Очнись! Слышышь?! Очнись же ты!

— Что?

Ждан вздрогнул и затряс головой, будто после тяжёлого удара.

— Ты застыл как столб, а потом руки в стороны развёл и заорал так, что я чуть не оглохла.

— Ты видела, как статуи начали плясать?

— Ты что с ума сошёл?

— Правда. Я сам всё видел и ещё эта чернота…

Ждан почувствовал, как пол ушёл из-под ног. Его повело в сторону, чтобы не упасть, он опёрся на стену.

— Похоже, и сюда лучше не соваться, — Цветава подставила всё ещё шатающемуся Ждану плечо, и они медленно, не сводя глаз с мерцающего круга, попятились в коридор.

— Что будет в следующий раз? Нас сожрёт див?

— Погоди, — Ждан перестал шататься, туман в голове рассеялся, и теперь он чувствовал себя вполне нормально. — Дальше я сам.

— Уверен?

Ждан кивнул и осторожно сделал несколько шагов.

— Что это было? Морок?

— Не знаю, — ответил он. — Я думал, ты тоже это видишь.

— Я видела только этих пакостных идолов. Что это? Капище?

— Если и капище, то точно не светлых богов.

— Никогда ничего подобного не видела.

— Я тоже. Заметила письмена на стенах.

— Заметила.

— Похожи на знаки у дозорных Уйки.

— Значит, это какая-то чужда волшба… — задумчиво проговорила Цветава. — Здесь, на светлой земле. И ни волхвы, ни тайный приказ об этом не знают?

— Наверное, раз до сих пор здесь ничего не тронуто.

— Странно это. Дальше пойдём?

— Пойдём. Ещё два зала.

В следующий раз им повезло. Коридор вывел в сравнительно небольшую комнату, заставленную диковинными агрегатами, плошками с зельями, витыми трубками, колбами, бутылями с чем-то светящимся и прочими непонятными штуками. Когда-то это всё, наверное, работало — бурлило, горело, смешивалось, но теперь столы и стеллажи с приборами и инструментами оказались покрыты толстым слоем пыли.

В дальнем конце комнаты они увидели что-то вроде кованой клетки с вкраплёнными между прутьев кристаллами. Кристаллы светились молочным сиянием, а по прутьям время от времени пробегали змейки крохотных молний. Внутри клетки на каких-то светящихся бечёвках повисла княжна Ладослава Светановна, такая же красивая, разве что осунувшаяся слегка. И совершенно обнажённая. Правда, Ждан тут же припомнил, что встречался-то он раньше только с ведьмой, натянувшей личину княжеской дочери, и заскрипел зубами от ярости. Глаза закрыты, грудь едва вздымается, будто без чувств она, но, когда пробегает по прутьям змейка молнии, лицо княжны искажается от боли. Похоже, её тут не просто держат, чтобы отцом потакать, а ещё и жизнь по капле пьют.

— Надо её вытаскивать, — Цветава приблизилась к клетке и склонилась над одним из кристаллов, вделанных в клетку.

— Сейчас, — Ждан дождался, когда по прутьям пробежит очередная змейка, и схватился за прутья, собираясь если, не разогнуть, то хотя бы выломать кристалл.

— Стой!

Но Ждан уже сам понял свою ошибку. Думая, что опасность представляют только молнии, он не учёл того, что сами прутья тоже могут быть закляты. Тряхнуло его так, будто великан ударил молотом, тело скрутило судорогой, а через мгновение швырнуло прочь с такой силой, что он пролетел шагов десять и врезался в стеллаж, который с грохотом рухнул на пол, обрушив настоящий град из склянок, плошек, каких-то совсем уж непонятных посудин на голову незадачливого освободителя.

Он со стоном попытался подняться. Ладони горели огнём, на них отчётливо пролегли две багровых полосы.

— У тебя волосы стали, будто иглы у ежа.

Цветава подбежала к разбитому стеллажу и с сочувствием смотрела на то, как десятник кряхтя и охая, поднимается на ноги.

— Надо что-то другое попробовать, — прохрипел Ждан.

— А я и хотела другое, — покачала головой девушка. — Ты зачем за прутья схватился? А если бы там проклятье было?

– Не подумал.

— Ладно, я сейчас.

Она убежала в коридор и вскоре вернулась, держа в руках давешнюю дубинку, с которой уже успела содрать тряпки.

— Ты что задумала? — встревожился Ждан. — Хватит с нас одного пришибленного на сегодня.

— Погоди. Вот так!

Девушка размахнулась и ударила по кристаллу дубинкой: раз, другой… Понадобилось пять ударов, чтобы кристалл сначала с сухим хлопком треснул, а после осыпался на пол мелким крошевом. Остальные кристаллы тут же погасли, змейки молний больше не пробегали по прутьям. Цветава осторожно постучала по прутьям дубинкой, потом ткнула пальцем. Ничего.