Чтение онлайн

Только когда мы отъезжаем от кладбища, Раф обращает свое внимание на меня, выражение его лица чуть смягчается. — Ты в порядке? — спрашивает он. Он урчит, его беспокойство ощутимо.

— Да, я в порядке.

— Хорошо. — Наконец отпустив меня, он отодвигается на край заднего сиденья и свирепо смотрит на нашего водителя в зеркало заднего вида. — Где ты, черт возьми, был, Сэл?

— Scusi. Я просто зашел с Альдо через улицу выпить кофе. Мы отлучились всего на секунду.

— Секунда, когда весь ад вырвался на свободу. — Он переводит взгляд с одного мужчины на другого, ярость, застывшая на его челюсти, ужасает. Он переводит свой убийственный взгляд на Альдо, и мужчина действительно вздрагивает. Я никогда не видела, чтобы он делал это, кроме как с папой, а он работал на мою семью десятилетиями. — Тебе следовало бы знать лучше. Что бы сделал signor Валентино, будь он здесь?

— Мы были бы чертовски мертвы еще до наступления ночи, — бормочет Альдо.

— Нет, — шиплю я и хватаю Рафа за руку, подталкивая его назад. — Не смей говорить папе. Я больше не буду нести ответственности за сегодняшние смерти.

Его челюсть сжимается в течение долгой минуты, прежде чем ярость закипает. Он поворачивается обратно к своим людям, дикого взгляда на его лице достаточно, чтобы заставить меня описаться в штаны. — Ты получаешь только одно предупреждение, и это больше, чем я бы тебе вынес. Изабелла права. Смертей для одного дня было достаточно. Но поверь мне, второго шанса не будет.

Оба мужчины кивают, и тяжелая тишина окутывает машину до конца поездки домой.

Следующие два дня Раффаэле угрюмый и отстраненный, ходит за мной по больнице и квартире, не разговаривая. Он больше не произнес слова на букву "Л", и часть меня уверена, что мне это померещилось.

Очевидно, у меня выросли перья и клюв, потому что я слишком похожа на цыпленка, чтобы поднять этот вопрос. В основном это потому, что я боюсь, что он снова будет угрожать найти мне другого телохранителя. Но также потому, что я боюсь признать правду, что я тоже люблю его.

Я уверена, что как только я воплощу эти слова в жизнь, он будет настаивать на том, чтобы оставить меня ради моего же блага. Что просто смешно. Никто не сравнится с Раффаэле Феррарой, и я хочу, чтобы он был моим телохранителем и никем другим.

Очевидно, что я сумасшедшая.

Я действую в больнице на автопилоте, общаюсь со своими пациентами, заполняю бесконечные карты, улыбаюсь и киваю обеспокоенным членам семьи, но все это кажется таким бесполезным. Я никогда не получу докторскую степень, и даже если мне повезет, я никогда не смогу заниматься медицинской практикой.

Я бы подвергла риску всех своих пациентов просто из-за того, кто я есть.

Принцесса мафии.

Может быть, пришло время посмотреть правде в глаза, вместо того чтобы обманывать себя и мечтать о будущем, которого у меня никогда не будет.

ГЛАВА 49

Это был я

Раффаэле

Осколок луны все еще стоит высоко в темном небе, когда я выскальзываю из квартиры и несусь через двор. Мысль о том, чтобы оставить Изабеллу, вызывает у меня тревогу, терзающую меня изнутри, но я убеждаю себя, что это для общего блага. Кроме того, с ней Альдо и Альберто, а также трое других парней, которых я расставил по внешнему периметру.

Она все равно спит, и, поскольку у нее выходной, надеюсь, так и будет, пока я не вернусь. Я думал об этом несколько дней, и это единственный выход. Именно Изабелла щелкнула выключателем, и я был слишком слеп, чтобы заметить это. После стрельбы на крыше я был уверен, что это Papa послал албанца за мной. Энрико Сартори даже не приходил мне в голову. Но потом я провел небольшое исследование, и, как оказалось, мой почти тесть на протяжении многих лет нанимал Арьяна Колу в нескольких проектах.

Полагаю, в этом есть смысл. Энрико видит меня в Риме с другой женщиной и срывается.… Я понимаю. Я почти сочувствую старику.

Вихрь мрачных мыслей заполняет мою голову, когда я запрыгиваю в "Веспу" Сэла и выезжаю на тихие улицы. В течение нескольких дней я обдумывал, что бы я сказал Сартори, как я мог бы заставить его признаться в стрельбе и, что более важно, как заставить его изменить свое мнение о возмездии.

Или, скорее, может быть, мне просто следует указать ему правильное направление.

Тогда я был гребаным идиотом, прикрывая своего отца. Я делал это не столько ради него, сколько ради своих братьев. Если бы Энрико знал, что Papa был тем, кто перерезал Лауре горло, я бы осталась сиротой.

В двадцать лет ложь казалась лучшим выходом. Я взял на себя всю вину за смерть Лауры, но лгал сквозь зубы. Я сказал ее отцу, что меня там не было, когда это случилось, что я нашел ее тело только постфактум. Он понятия не имел, что я был там, в том подвале, держал ее в последние минуты жизни, когда она хватала ртом воздух, наблюдая, как свет гаснет в ее живых, проникновенных глазах.

Воспоминания о Лауре проносятся в моем подсознании, ее улыбке, ее голосе, аромате лепестков роз, который всегда оставался на ее коже. Яркие образы подобны удару под дых, и я остаюсь хватать ртом воздух, лавируя по пустым улицам. Слезы подступают к уголкам моего зрения, но порыв воздуха с крыши "Веспы" уносит их прочь, прежде чем они успевают упасть.

Я похоронил все мысли о ней на долгие годы. Я зарекся избегать женщин, предаваясь связям только на одну ночь, потому что поклялся никогда больше не испытывать такой боли потери. Но вот я здесь, десять лет спустя, и по глупости влюблен в другую женщину, которая может снова разбить мое сердце.

И что еще хуже, я подверг ее жизнь риску из-за себя.

Я сворачиваю с главной дороги, направляясь под тусклыми уличными фонарями в район Parioli, где вдоль широких проспектов расположены элегантные апартаменты и искусно ухоженные парки. Прошло десять лет с тех пор, как я был здесь в последний раз, и до сих пор все остается таким, каким я его помню.

Отпуская дроссельную заслонку, я снижаю скорость "Веспы" до тех пор, пока не обретаю очертания знакомого роскошного здания. Классический римский фасад, увитый вьющимся плющом, залит лунным светом, придающим древнему строению из белого камня потустороннее сияние. По периметру расположены кованые ворота, на каждом углу большого поместья расставлены охранники.