Чтение онлайн

Пассажир швырнул на тротуар серебряный рубль и закричал на извозчика:

— Пошел! Пошел! Гони!

Мальчишка кинулся за добычей, теряя фуражку. Взвизгнул кнут, лошадь тронула, и пролетка растворилась в подступающей ночи.

* * *

От стены отделилась худосочная фигура. И хоть фигура рта не раскрыла, но вид ее говорил о такой печали, скорби и тоске. Настроение Аполлона Григорьевича распрощалось с радостью, что полыхала на бритых щечках, предчувствуя, как беспощадно испортит его никчемный мальчишка.

И зачем только доверился! Ведь с первого взгляда ясно: бестолковая личность. Вот если бы Ванзаров… Лебедев нахмурился и отправился прочь, забыв помахать швейцару Департамента полиции — тихому старичку-отставнику, что ласково кивал каждому входившему.

Гривцова никто не позвал за собой. Глядя в спину человеку, стремительно поднимавшемуся по мраморной лестнице, Коля издал немой вопль о помощи, но никто-никто не услышал и даже не обернулся. Оставалось втянуть голову в плечи и плестись следом. Как побитой собачонке, которую хозяин выгнал из дома за глупость и визгливый лай.

Протиснувшись сквозь дверную щель, Коля наткнулся на взгляд, не предвещавший ничего хорошего. Великий криминалист восседал на химическом столе и яростно грыз леденцы. От одного этого звука сводило зубы, а мысли блуждали.

— Где же удаль и победные знамена? Оставили в гардеробе?

Коле хотелось ответить умно и строго, но в голову лезли обрывки невыученных уроков. Хоть бы какое крылатое выражение на ум прилетело. Так ведь нет, порхали где-то в отдалении.

— Где колонны скрученных и разоблаченных убийц, сдавшихся на милость победителя? Где торжество справедливости, обещанной к вечеру? Где фанфары?

Провалиться бы сквозь землю. Есть у него хоть капля жалости? Сам-то вон какой расфуфыренный, а кое-кто рыскал в холоде и голоде. Эти и прочие жалостливые мысли посещали юную голову. Коля хмуро, но стойко сносил все, только фуражку безжалостно теребил.

Не умея долго злиться, а тем более глумиться над поверженным, Аполлон Григорьевич смягчился и съехал в другую крайность: ему стало жаль несносного мальчишку и стыдно, что повел себя как тупой пристав. Он приказал снять пальто, греться, лопать монпансье, другой еды все равно нет. Сам же развел чай, добавив капельку янтарной жидкости с запахом дубовой бочки.

Коля отхлебывал обжигающий напиток сопя, виновато и печально. Но рта открыть не посмел.

— Подведем итог вашего розыска, — наконец сказал Лебедев. — Какие сведения, толковые или бесполезные, раздобыли о жизни и смерти барышни Саблиной?

— Откуда вы… — начал Коля, но сообразил, что никто не мешал криминалисту заглянуть в ту же папку. — Она давала уроки музыки.

— Ах, вот оно как…

— Что такое? — насторожился Гривцов, ожидая чего угодно, даже самого худшего: вдруг ему назовут имя убийцы.

— Все не мог вспомнить, что за физиономии у нее там по стенам развешаны. Знакомы, а вспомнить не могу. А это Брамсы-Шмамсы всякие… Что ж, неплохо.

Щепотка похвалы способна на чудеса. Коля приободрился и тихо сказал:

— Кажется, я знаю, кто ее убил.

— Вот как? Изложите версию. — Лебедев был чрезвычайно серьезен и внимателен.

— Из показаний свидетелей можно точно установить: у нее был постоянный любовник.

Коля ждал, какое это произведет впечатление. Аполлон Григорьевич закинул в рот конфетку, давая понять, что за интересным началом должно последовать зажигательное продолжение.

— Описание: хорошо одетый мужчина среднего роста.

— Это многое объясняет, — сказал Лебедев.

Коля не заметил подвоха и ринулся отчаянно:

— Горничная видела его со спины, поэтому лица не замечала, а швейцар не уверен, что бывало одно и то же лицо. Но главное другое: он всегда приходил по утрам. А что это значит?

— Очень интересно узнать…

— Это значит, что он и убил.

От столь блестящего вывода Лебедев слегка растерялся. Всегда трудно одолеть внезапную глупость. Криминалист и с этим справился. Раздавив челюстями порцию конфеток, он сказал:

— Итак, мой энергичный, но недалекий коллега, рассмотрим ваше предположение. Любовник, который может приходить когда угодно и делать с Саблиной что угодно, хоть мышьяком пирожное посыпать, хоть ножик в сердце воткнуть, хоть подушкой задавить, выбирает странный и неудобный путь: травит ее хлороформом, а затем вешает вместо картины. Для чего такое развлечение? Знаете ответ?

Коля так яростно задумался, что на лбу выступил пот, и сказал:

— Нет. А вы знаете?

— И я не знаю, — честно признался Лебедев. Только не упомянул, что темнота эта его сильно раздражает. Острый ум, привыкший разрезать улики, болтался в ней, как огрызок леденца в пустой коробке.

— Тогда все ясно! — вдруг выпалил Коля.

Ему предложили не стесняться.

— Саблину убила женщина! — торжествующе заявил он.

— Почему так думаете? — с неподдельным интересом спросил Лебедев. А вдруг мальчишка-то кое-что соображает?

— Ну как же, это очевидно! Ее повесили в назидание всем любовницам, чтобы не разрушали семьи. Это как знак, как предостережение. Жена ее любовника явилась рано утром, чтобы застать их вдвоем и покончить всех разом. Но чудо спасло ее мужа. Он опоздал или его что-то задержало. И тогда она решила разделаться с любовницей, раздавить змею. С собой у нее был заготовлен хлороформ, она давно готовилась, обманом заставила Саблину выпить и уже мертвую повесила, чтобы муж ее ужаснулся. Он увидел, ужаснулся и бежал. Просто его никто не заметил.

От такой тирады Коля едва не задохнулся. Сиял счастливым и ясным светом.

Его наградили заслуженными аплодисментами.

— Никогда не слышал подобной чуши, — сказал Лебедев, брезгливо вытирая ладони о коленку. — Гривцов, вы поставили рекорд глупости за единицу времени. Надеюсь, его никто не побьет.

— Но почему… — начал Коля.

— Потому! Вы в полиции служите, а не криминальные романчики сочиняете. Оставьте эту честь всяким чижикам литературным… Предположим, что ваш бред имеет основания и убивала женщина. Хотите сказать, что несчастная жена сразу нашла квартиру любовницы и не попалась на глаза швейцару? Ни до убийства, ни после?

— Могла заранее выведать…

— А муж ее, соблазнитель, увидел тело и так тихо вышел из квартиры, что даже дверь прикрыл?

— Может быть…

— Нет, не может. Вы мало видали людей, что попадали в такой переплет. Он бы так просто не ушел. Уж поверьте, следов бы оставил малоприятных. Кстати, верните снимок, что из дела утянули…

Коля послушно расстался с картонкой.

— И чтобы в последний раз такое было, — сказал Лебедев. — Что в дело попало, там и пропало. Ладно… Главный вопрос: почему ваша убийца использовала хлороформ?