Чтение онлайн

На цыпочках она подошла к двери и спросила:

— Кто там?

— Откройте, барышня, вам посылка.

* * *

Цветочный магазин «Ремпен и сыновья» знаменит не только на всю Большую Морскую улицу. Вся столица знает, что здесь самые свежие цветы из загородных оранжерей, самые умелые составители букетов и самые заоблачные цены. Зато букет «от Ремпена» говорил девушке о самых серьезных намерениях. Просто так не будешь деньги выбрасывать, если намерения несерьезные. Впрочем, знаменитые букеты дарились не только будущим невестам. Их принимали любовницы, а также жены, сестры и дочки, бабушки и тетушки, просто супруги влиятельных чиновников. Букет «от Ремпена» значил куда больше слов. Это был символ исключительного отношения. Куда уж тут мелочиться.

С недавних пор Аполлон Григорьевич и сам заказывал здесь «растения», как он ласково называл вязанки исключительных роз. А потому счел за лучшее держаться за спиной Ванзарова, чуть-чуть скрывая лицо. Мало ли, какие вопросы вдруг вылезут по глупости: «Что-то вы нас забыли?» или: «Вам как обычно-с — тридцать алых?» Ну и тому подобное. Красней потом как роза.

Приказчик Терлецкий умел поддержать честь постоянных клиентов. Лебедева встретил ровно такой кивок, как и совершенно незнакомое лицо с воронеными усами.

— Чем могу служить, господа? — спросил он так доверительно, словно гостям здесь позволялось требовать, что угодно, хоть «взвесте-ка нам фунт ананасов», хоть «налейте водки!».

Угадав мечту приказчика исполнить любой каприз, молодое усатое лицо спросило:

— Вечером четвертого февраля был сделан заказ: доставить букет утром пятого.

— У нас постоянно заказы, всех не упомнишь, — ответил приказчик.

— Букет очень большой, на пятьдесят роз плюс оформление. Доставка в меблированные комнаты «Дворянское гнездо». Угол Литейного и Бассейной улицы.

Лицо Терлецкого хранило маску приятного равнодушия.

— Возможно. Так что вам угодно?

— Мне угодно, чтобы вы назвали заказчика этого букета, — сказал Родион, улыбаясь приятнейшим образом. — Он ваш постоянный и ценный заказчик, скорее всего, отпускаете ему в кредит. Меня интересует его фамилия, и только.

— Это невозможно, — в ответ улыбнулся Терлецкий. — Мы не раскрываем имен своих клиентов. Наша репутация превыше всего.

Стало приятно, что о нем так заботятся. Лебедев перестал отворачиваться и глядеть в воротник пальто. Но Ванзаров был иного мнения.

— Вынужден просить нарушить ваше правило, — сказал он. — От вашей репутации не убудет. Об этом никто не узнает.

— Невозможно, — последовал спокойный ответ.

— В таком случае ваш хозяин получит официальную повестку явиться для дачи объяснений в сыскную полицию. Вдруг там, совершенно случайно, окажутся репортеры, которых такая новость порадует: Ремпена на допрос вызвали.

— Так что же вы сразу не сказали, что из полиции!

Терлецкий стал сама любезность, хотя куда уж больше.

— Этот заказ был сделан господином Основиным, — заявил он, глядя ласково и нежно. — Наш постоянный заказчик.

— Неужто Иван Васильевич? — не удержался Лебедев.

Приказчик целомудренно прикрыл глаза.

— Ваш добрый знакомый? — шепнул Родион. — Кто таков?

— Да какой там добрый, так, здороваемся при встрече. Статский советник, служит в Министерстве просвещения. Инспектирует столичные гимназии и прочее…

— Инспектор дарит роскошные букеты? Неплохо, как видно, дела в народном просвещении пошли.

Лебедев только плечами пожал. Человек умеет жить, что поделать, не всем так везет на государственной службе. Некоторые из крови и трупов не вылазят.

— Что-нибудь еще? — спросил Терлецкий, изо всех сил стараясь не слушать чужой разговор.

— Где найти посыльного, что букет доставил?

Как ни хотелось приказчику показывать темные пятна на светлой репутации фирмы, но с полицией не поспоришь. Ванзарова проводили в кладовку и указали на молодого человека, свернувшегося калачиком. Он спал прямо в пальто, сдвинув на глаза помятую шляпу. И сам был помят до неприличия.

— Мы его совсем увольнять собираемся, — словно оправдываясь, сказал Терлецкий.

— Пьет?

— В том-то и дело, что нет. Совсем обезумел. Скажу по секрету: как тот букет доставил, так и пропал до вечера. Думали — не вернется. Но вчера под утро явился — в образцовом виде. Отправил с заказом. Отнес и пропал на полдня. Потом явился, взял срочный заказ — и не дождались. Сегодня утром чуть свет приходит, наглаженный, чистый. Я ему доставку выдал. Приказал туда и сразу назад. Так он часа четыре где-то шатался и явился в таком виде. Давно надо было выгнать. Жалко дурака. Но если такое поведение повторится, жалость не остановит.

Приказчик ожидал от сыскной полиции вердикта: правильно поступил или как.

— Всегда он… — начал Ванзаров. — Как звать?

— Казаров, Иван. Отчество не знаем…

— Всегда Казаров был такой странный?

— Как вам сказать… — Терлецкий замялся. — Раньше только жалованье на цветы тратил. Хозяин запретил. Думали, приторговывает. Так ведь нет! И все молчком.

— Подождите в салоне… — попросил Родион и, как только Терлецкий вышел, громко сказал: — Казаров, проснитесь!

Иван вздрогнул, приподнял шляпу и, слепо моргая, уставился на незнакомую фигуру, видневшуюся черным силуэтом.

— Чего вам? — пробормотал он.

— Чего так барышни повешенной испугался?

Казаров вжался в мешки, на которых спал:

— Кто вы? Что вам надо? Оставьте меня…

Для посыльного юноша разговаривал слишком правильным и чистым языком.

— Я не причиню вам зла, — сказал Родион. — Если нужно — помогу. Расскажите, что вы видели.

— Ничего не помню… Забыть все… Весь ужас… Пожалуйста, оставьте меня…

Обделав кое-какие делишки с Терлецким, пока никто не видел, Аполлон Григорьевич заглянул в кладовку:

— Это что за цветок завядший?

Юноша вскочил и закричал:

— Оставьте меня! Не прикасайтесь! Это жестоко! — Он кинулся в проем и выбежал из магазина.

— Экие нежные посыльные стали… — сказал Лебедев, отправляя леденец на зуб. — Что это с ним?

— Что-то нервное, — ответил Родион. — Букет успели заказать? Все в порядке? Значит, делать в цветочном царстве больше нечего.