Чтение онлайн

— Мне действительно хочется спать, — призналась Сиринга. Она встала и, остановившись возле кресла, тихо сказала:

— Спасибо… спасибо вам… за прекрасный день. Как жаль, что он подошел к концу… Но ведь завтра будет новый день, верно?

— Да, конечно, за сегодняшним днем всегда наступает завтрашний, — согласился с ней Роттингем.

Сиринга учтиво поклонилась и, прежде чем граф успел открыть для нее дверь, быстро выскользнула из комнаты.

Наверху, в спальне с огромной кроватью под балдахином, ее ждала Нана.

— Нана, неужели вы все это время ждали меня? — удивилась девушка. — Вы же знаете, что я сама ложусь в постель.

— Я хотела убедиться, что вы живы и здоровы, — ответила кормилица и, немного помолчав, спросила: — Вы, часом, не желаете, чтобы я спала с вами в комнате, мисс Сиринга?

— Со мной? — удивилась та. — Что за странная мысль, Нана!

— Не хочу оставлять вас одну, моя дорогая, — ответила кормилица.

— Я всегда остаюсь ночью одна, — ответила Сиринга.

— Тогда обещайте мне, моя дорогая, что запретесь изнутри на засов.

— Но почему? Зачем мне это делать? — спросила Сиринга.

Кормилица собралась было что-то ответить, но явно передумала и сказала первое, что пришло в голову.

— Поговаривают о разбойниках, что орудуют неподалеку, — пробормотала она.

— Разбойниках?! — рассмеялась Сиринга. — Верится с трудом! Даже если они и появились в округе, им ни за что не попасть в Кингс-Кип. Граф сегодня днем сказал мне, что назначил в замке новых ночных сторожей. Так что вы можете спать спокойно, Нана.

— И все равно, заприте дверь, мисс Сиринга, умоляю вас, — попросила кормилица.

— Ну хорошо, пусть будет по-вашему, если вы на этом настаиваете, — согласилась Сиринга, зевая. — Я слишком устала, чтобы спорить.

С этими словами она просунула голову в ночную рубашку, слыша, как Нана направилась к двери.

— Помолитесь на ночь и закройте дверь! — снова повторила кормилица, выходя за порог.

— Хорошо, — пообещала Сиринга. — Спокойной ночи, Нана. Не беспокойтесь обо мне, дорогая. Спите спокойно.

Кормилица закрыла за собой дверь, и Сиринга осталась одна. Что же так встревожило старую кормилицу? Это так не похоже на Нану. Да и кто может причинить им вред в стенах замка?

Впрочем, девушка так устала, что сразу улеглась в постель. «Помолюсь лежа», — решила она.

Едва закончив первую молитву, Сиринга уснула. Она проспала всю ночь крепко, без сновидений, а проснувшись, почувствовала, что свойственные молодости жизнерадостность и энергия вновь вернулись в ее тело.

Это была замечательная перемена после безразличия и апатии, которые не выпускали ее из своих цепких объятий всю минувшую неделю, когда им с Наной было нечего есть.

Завтрак ей принесла кормилица. Он был изысканным, вкусным и сытным. Девушка поняла, что готова к продолжительной прогулке верхом на Меркурии. Ее любимец также наверняка бодр и полон сил, вдоволь насытившись овсом.

— До свидания, Нана, — попрощалась она с кормилицей.

Захватив перчатки и хлыст для верховой езды, Сиринга вышла из спальни и поднялась на верхнюю площадку парадной лестницы. Внезапно до нее донеслись голоса, а когда она медленно спустилась вниз по ступенькам, наслаждаясь мягкостью толстого ковра под ногами и великолепными портретами кисти Ван Дейка на стенах, то увидела в вестибюле троих мужчин.

Один из них разговаривал с дворецким Барнемом.

— Его светлость заканчивает завтрак. Я отправил лакея сообщить ему о вашем приходе, — произнес дворецкий.

Тут до ее слуха донесся голос графа:

— В чем дело?

В следующий миг в вестибюль вошел и он сам, в бриджах для верховой езды и синем сюртуке. Белый галстук был завязан изящным узлом и удивительно красиво смотрелся на темном фоне обшитых дубовыми панелями стен.

— Мы поймали браконьера, милорд, схватили его на месте преступления, — сообщил незнакомый Сиринге мужчина. — У него в одной руке был силок, а в другой кролик. Я так и сказал ему:

«Ты попался, парень».

— Что же он сказал в свое оправдание? — осведомился граф.

— А что он мог сказать, милорд? И так все понятно. Некоторым браконьерам хватает ума помалкивать, чтобы не отягощать свою вину.

Сиринга не могла рассмотреть, кто этот человек, обвиненный в браконьерстве, потому что он стоял между двумя егерями, однако, почти спустившись вниз, она услышала, как граф спросил у него:

— Так что вы скажете в свое оправдание? Это ваш единственный шанс объясниться, прежде чем я отправлю вас к судье. — Ответа не последовало, и спустя мгновение граф добавил: — Отлично. Уведите его. Пусть с ним разбирается суд.

Егеря уже собрались было выполнить распоряжение графа, но в следующее мгновение Сиринга узнала человека, которого они были готовы вывести из вестибюля. Она с криком бросилась вперед:

— Стойте! Остановитесь! Это ошибка!

— Тут нет никакой ошибки, — возразил граф. — Кроме того, это вас совершенно не касается, Сиринга.

— Нет! Это касается меня! — ответила девушка. — Этот человек не браконьер. Это старый Бен, и я хорошо его знаю, он живет в лесу.

— Я поймал его с силком в руках, мисс, — сказал один из егерей, держа в руках незамысловатую ловушку из куска дерева и шнурка. — А вот и кролик. — С этими словами он указал на мертвого кролика в руках у его напарника. — Кролик был еще жив, когда мы поймали его, — продолжил он, — но по пути сюда сдох.

— Он собирался отпустить его на свободу… да-да, он хотел его отпустить! — с жаром воскликнула Сиринга. — Бен никогда не причинил бы вреда живым существам!

— Не стоит защищать этого человека, — нахмурился граф. — Мои егеря поймали его с поличным. Вам же должно быть отлично известно, что браконьерство — серьезное преступление, и поблажек тут быть не может. Если бы он что-то сказал в свое оправдание, это, возможно, изменило бы дело.

Сиринга повернулась лицом к Роттингему. В ее широко открытых глазах читалось неподдельное волнение.

— Бен не умеет разговаривать, он немой от рождения. Он лишь мычит и что-то напевает птицам и животным, которые доверяют ему, а с людьми объясняется жестами. Он ни за что не убил бы кролика. Я это точно знаю.

— Простите, Сиринга, — сказал граф, — но мои егеря выполняют свой долг, и я должен всячески поддерживать их.

Сиринга умоляюще посмотрела на графа, и ей показалось, будто он старательно избегает ее взгляда — это свидетельствовало о том, что он намерен оставить ее слова без внимания и поступить так, как решил.