Чтение онлайн

Особую категорию историч. Ч.д. представляют собой «цитации», т. е. сведения, к–рые свящ. авторы брали из внебибл. источников. Так, *Гункель рассматривал 10 допотопных праотцев как своего рода цитацию из древневавилонских сказаний о допотопных царях. Эти сказания были сохранены вавилонским жрецом Беросом (ок.330–ок.250 до н.э.). Гункель даже пытался найти смысловые эквиваленты в именах обоих списков (библ. и вавилонском); однако впоследствии выяснилось, что древнейший список появился в Шумере и содержал 6 царей (в соответствии с шестиричным типом шумерского счисления). Тем не менее даже такой осторожный католич. экзегет как *Хайниш все же признает, что Библия в данном случае опирается на месопотамскую традицию. Она лишь придает ей более правдоподобный характер (клинописный перечень царей охватывает период в 456 тыс.лет, тогда как библейский перечень, по *масоретскому тексту, сокращен до 1656 лет). Данная «цитация» по своему характеру не сводится к описательно–историч. целям. Библейская генеалогия призвана показать единство человечества и непрерывную преемственность обетования (Ной — наследник человеческих прав, дарованных Адаму, а Авраам — наследник благословений, данных сыну Ноя, Симу).

Богословский смысл Ч.д. является в Писании главным и поэтому в Библии столь часты *символические числа 3, 7, 10, 12, 40 и производные от них. В нек–рых случаях эти числа совпадают с реальными фактами. Напр., время пребывания Сынов Израилевых в Египте (400 лет, Быт 15:13) является одновременно и символическим (40 х 10), и историческим. В других же случаях мы имеем дело с округлением Ч.д. с целью свести их к символическим. Примером этого служит неполный список царей в *родословии Иисуса Христа (Мф 1:7 сл.). Kaк отмечает *Гролленберг, Ч.д. «не всегда указывают на точно установленное количество предметов, а часто определяют присущие им качества или их духовное значение».

Нек–рые из Ч.д. Библии относятся к области поэтич. *гипербол. Так, Аврааму сказано, что у него будет столько потомков, сколько звезд на небе (Быт 15:5). В соответствии с этой гиперболой число израильтян, вышедших из Египта, определяется в 603 550 человек, не считая левитов, женщин и детей. Учитывая многодетность, принятую в древности, общее число беглецов должно было быть oк. 2 млн. Но как отметил еще в 18 в. *Реймарус, такой караван не смог бы перейти границу Египта за неск. дней и растянулся бы на мн. километры (особенно если вспомнить, что с караваном шел и скот). Т.о. налицо несомненная гипербола. Ведь даже в более позднее время, когда население увеличилось, во в с е м Египте было не более 7 млн. жителей. Блж.*Феодорит (Boпp. на Числ 1) подчеркивает, что Ч.д. в Числ должны были указать на исполнение пророчества Аврааму. Впрочем, *Питри Флиндерс, а за ним *Райт предложили др. толкование. Они указали, что евр. слово элеф (тысяча)

означает также семью или племя (1 Цар 10:19). В таком случае можно предположить, что из Египта вышло ок. 5–6 тыс.чел.

В е n n e t W.H., Number, in: HDB; а также ст.*Кенига «Число» в 1–м изд. этого словаря (1909, т.3) и ст.: Священные числа; Символические числа; Хронология библейская.

Иларион Алексеевич (1828–93), рус.правосл. историк, историограф СПб.ДА. Род. в Калужской губ. в семье диакона. Окончил СПб.ДА (1851) со степенью магистра (курсовое соч. «Св. пророк Илия»). Преподавал в академии рус. церковную и гражданскую историю, а затем историю философии и опытную психологию. Докторская диссертация Ч. была посвящена проблематике *сравнительно–религиозного изучения Библии, в частн., ее эсхатологич. аспекту («Древнегреческий мир и христианство в отношении к вопросу о бессмертии души и будущей жизни», СПб., 1871). С 1871 орд. профессор. Вел курсы философии и психологии в Императорском училище правоведения. С 1873 paботал в Министерстве народного просвещения, где был членом Совета при министре (1883–93). С 1888 состоял в должности управляющего контролем при Свят. Синоде. Был чл. — корр. Императ. АН, членом Императ. общества истории и древностей российских при Моск. ун–те. Важнейшим библ. исследованием Ч. является его «История перевода Библии на русский язык» (вып.1–2, СПб., 1873; 18992). Эта ставшая классич. монография основана на тщательном изучении множества документов, в т.ч. неопубликованных. Во введении Ч. кратко рассматривает историю церк. — слав. переводов Библии. В 1–й части он излагает историю *Росс. библ. общества и его трудов, а также частных переводов, сделанных в Николаевский период (прот.*Павского и архим.*Макария Глухарева). 2–я часть посвящена *син. пер. и др. переводам Библии на рус. язык, выходившим в 19 в. Книгу отличает не только информативная насыщенность, но и научная объективность. Ч. стремился дать беспристрастную и достоверную историю трудов переводчиков и борьбы, к–рая нередко велась вокруг рус.перевода. Ч. также принадлежат

биографии ряда рус. экзегетов (еп.*Феофана Прокоповича, митр.*Амвросия Подобедова и др.).

Исправление текста слав. Библии, ПО, 1860, т.I, № 4, т.II, № 5; Ход дела по составлению духовными академиями примечаний к рус. пер. ветхозав. Библии, ЧОЛДП, 1877, № 7; Руководящие деятели духовного просвещения в России в первой половине текущего столетия, СПб., 1894.

Р о д о с с к и й; (Некролог), ЦВ, 1893, № 45; ЭСБE, т.38а.

библейские события, к–рые выходят за пределы обычного хода вещей и в к–рых Божественный Промысл проявляется особым образом.

Проблема Ч. как таковая не относится непосредственно к сфере библеистики, а изучается основным, или апологетическим, богословием, к–рое рассматривает чудеса как соприкосновение, пересечение двух планов бытия — запредельного и земного. Это соприкосновение порождает явления необычного порядка, на что указывает и сама этимология слова «чудо» (от «чудиться», удивляться). В широком смысле слова чудом является и все мироздание, и возникновение жизни, и создание человека. Сама разумность, познаваемость устройства вселенной делает ее чудом, проявлением Славы Предвечного. Вера в высший Смысл бытия, в Божественное Начало естественно предполагает с в о б о д у т в о р ч е с к и х д е я н и й Б о ж ь и х. Блж.*Августин, признавая действие в природе строгих закономерностей, считал, что они шире и глубже того, что дает нам обычный опыт («О Книге Бытия», IХ, 17–18). На возражение, что Бог не нарушает Им же установленных законов, можно ответить, что для такого утверждения мы должны знать в с е законы бытия. Сегодня наука открывает такие законы природы, к–рые показались бы «чудом» прежним поколениям. Нам не дано знать пределов многоплановости бытия и, следовательно, нет оснований априорно отрицать то, что противоречит известным нам законам природы. Но самое главное, что свобода творческих деяний Божьих yжe по своему определению не может иметь границ. Чудеса промыслительно оберегают ч е л о в е ч е с к у ю с в о б од у. Они не сковывают ее неотвратимой очевидностью, оставляя простор для принятия или отвержения. Поэтому Христос Спаситель не делал из Своих Ч. орудия духовного насилия; напротив, Он отказывался творить их д л я д о к а з а т е л ь с т в а истины (Мф 12:39). Однако тем, кто уверовал, Он указывал на Ч. как на з н а м е н и я, знаки Его небесного посланничества, признаки прихода в мир Царства Божьего (Мф 12:28).

Отрицание Ч. в истории экзегетики. Начиная с 17 в., приверженцы *рационализма в библеистике (пантеист *Спиноза, деист *Реймарус и др.) пытались отвергнуть реальность Ч., поскольку они противоречат Божественным законам и природе. Ч. трактовались как «сверхъестественные» события, т. е. противоречащие «естеству» и, значит, вымышленные. Считалось, что библ. история не может быть исключением из общего правила: подвластности мира обычным, проверяемым через эксперимент законам. При таком взгляде проблема библ. Ч. решалась трояко.

а) Ч., описанные в Библии, — лишь дань древнему примитивному мышлению и представляют собой чистую фантазию или обман, к–рые следует отбросить (*Толанд, Реймарус).

б) Библ. авторы не имели намерения рассказывать о Ч., а описывали обычные факты, к–рые лишь ошибочно были восприняты как необыкновенные (*Айххорн И., *Паулюс).

в) Ч. являются *символами, к–рые следует толковать только богословски иносказательно (*либерально–протестантская школа экзегезы, *демифологизация *Бультмана).

Эти подходы к проблеме Ч. обусловлены определ. филос. предпосылками, к–рые остаются неприемлемыми для веры в Бога как в высшее личностное свободное Начало. В свете этой веры «сверхъестественным» в строгом смысле слова является только Тот, Кто стоит превыше «естества». Все же Ч., в том числе библ. Ч., есть лишь особые события, подчиненные неведомым нам Божественным законам. «В области бытия таится бесконечно много такого, что не снилось мудрецам, особенно в глубинах человеческого духа и в его силе воздействия на внешнюю природу. Каким образом, говорит Августин, может быть против природы то, что бывает по воле Бога, когда воля Создателя есть природа каждой созданной вещи? Поэтому чудо противоречит не природе, но и з в е с т н о й (нам) природе… самое великое чудо есть сам человек» (*Муретов М., Эрнест Ренан и его «Жизнь Иисуса», СПб., 1907, с.265–266).

Три категории Ч. Чудесные события, описанные в Библии, требуют дифференцир. подхода. Они не являются однородными и могут быть разделены на 3 категории.

а) «Сверхъестественными» в полном смысле слова могут быть названы Ч., к–рые относятся непосредственно к Божественному Бытию. Это и создание тварного бытия, и провиденциальное Домостроительство спасения в целом (феномен библ. *монотеизма и зарождение *Церкви), и тайна Боговоплощения, и пасхальная тайна. Здесь естественные «второпричины» отступают перед действием Божественной Первопричины.

б) К Ч. относятся промыслительные события, к–рые по видимости имеют «естественный» характер, но происходят в необходимый момент свящ. истории. Так, спасение израильтян от голода в пустыне было чудесным действием Промысла, хотя оно проявилось в естественном факте (пролет перепелов через Синайский полуостров; ср. Исх 16:13; Числ 11:31). Нек–рые экзегеты относят к этой категории «казни египетские» и переход израильтян через море.

в) Есть в Библии описания Ч., к–рые не столько отражают чудесную помощь Божью, сколько представляют собой поэтич. образы, призванные передать ту или иную идею. Как пишет *Карташев, в древний образный язык Библии «неустранимо входят элементы мифа, в научном, положительном, благородном смысле этого термина. Глубочайшие догматические идеи, как естественного, так и сверхъестественного откровения на языке первобытного человечества запутаны в пелены мифологем. Немало этих пережитков мифологем в кн. Бытия: говорящий Змей, география земного рая, любовь небожителей к дочерям человеческим, борьба Иакова с Богом и т. п.».