Чтение онлайн

Библейский допотопный человек и дилювиальный человек науки, Харьков, 1905; О религии, ч.1–2, Томск, 1911–15.

ПБЭ, т.4, с.38–39.

(Galot) Жан, иером. (р. 1919), франц. католич. богослов, член Общества Иисусова, с 1953 проф. по каф. догматического богословия в Лувенском католич. ун–те (Бельгия). Его труды переведены на мн. языки. Важнейшей библейской работой Г. является монография «Мария в Евангелии» («Marie dans l’Еvangile», P., 1958). В ней дана экзегеза всех мест НЗ, где упоминается Дева Мария.

(Galbiati) Энрико Родольфо, архим. (р. 1914), итал. католич. библеист и богослов. Род. в Милане; здесь же окончил ДС и принял сан священника (1937). Изучал рус. церк. традицию, служил по визант. обряду. С 1968 архимандрит. В 1954 защитил докторскую дисс. «Литературная структура Исхода» («La strutturra lеtteraria dell’ Esodo», Roma, 1956) в Папском библейском ин–те. В Милане преподавал в Католич. ун–те, заведовал Миланской б–кой св. Амвросия, состоял членом комиссии по новому изд. Вульгаты. В переводе Г. на итал. яз. вышли Пятикнижие и ряд *Исторических и *Учительных книг ВЗ.

Наибольшую известность приобрел труд Г. «Pagine difficili della Bibbia» (Genova, 1951), изданный им совместно с Алессандро Пьяцца (р. 1915, впоследствии еп.). Книга выдержала 5 изданий (последнее, доп. изд. вышло в 1985) и была переведена на неск. европ. языков (в рус. пер.: «Трудные страницы Библии», М., 1992). На этот труд Г. подвигла энциклика папы *Пия XII «Divino afflante Spiritu» («Божественное вдохновение Духа»), к–рая поощряла католич. экзегетов исследовать *жанры литературные и *источники свящ. книг. В отличие от ряда своих коллег Г. осторожно относится к *новой исагогике и фактически не поднимает затронутых ею вопросов. Его гл. внимание сосредоточено на апологетич. задаче: показать с церк. и научной точек зрения преодолимость тех трудностей, к–рые возникают при чтении ВЗ. В соответствии с этой задачей он рассматривает специфику библ. жанров, что позволяет более адекватно понимать смысл текста, трактует узловые проблемы Библии (творение, первородный грех, доисторич. человек и т. п.). Г. привлек богатый сравнительно–религ. материал, чтобы показать, как символич. язык Востока проливает свет на библейское учение. Немало места уделено в книге и *святоотеческой экзегезе. Г. исследует также вопрос о соотношении веры и истории в интерпретации ВЗ, вопрос о библ. чудесах, о ветхозав. этике, ее поступательном развитии и в заключит. главе дает обзор мессианских учений. Одна из сквозных тем книги — *богочеловеческая природа Писания, к–рая требует изучения историко–культурного фона Библии. «Эта книга, — пишет в рецензии на нее Е. А. Карманов, — свидетельствует о все большем проникновении в католическую экзегетику историко–критического метода изучения Свящ. Писания, метода, который широко применялся в протестантском богословии прошлого века и который вызвал понятную оппозицию со стороны католиков и православных. Однако правильное применение историко–критического метода, кропотливое и всестороннее изучение библейского текста без поспешных и малообоснованных выводов дают прекрасные результаты» (БТ, сб.2, 1961).

Работа Г. была одной из первых в серии трудов, ознаменовавших начало расцвета библеистики в католич. лит–ре. С целью сделать Библию общедоступной Г. в 1969 издал трехтомную *антологию текстов Писания под заголовками: «История спасения в Ветхом Завете» («The History of Salvation in the Old Testament», Vicenza, 1973), «Евангелие Иисуса» («Il Vang№lo di Jesu», Pessano, 1968), «Ранняя Церковь в трудах апостолов» («The Early Church in the Acts of Apostles and in Their Writings», Vicenza, 1973). Тексты расположены в хронологич. порядке (напр., отрывки из *Исторических книг помещены рядом с писаниями пророков, а отрывки из посланий вкраплены в повествование Деян.). Книга снабжена многочисл. цветными иллюстрациями, картами и таблицами. В том же году статьи Г. были опубликованы во «Введении в Библию» (Турин). Последняя работа Г. — участие в составлении «Историч. атласа к Библии и Древнему Востоку» («Atlante storico della Bibbia e dell antico Oriente», Milano, 1983).

La fede nei personaggi della Bibbia, Milano, 1969; L’Eucaristia nella Bibbia, Milano, 1968; Scritti minori, v.1–2, Brescia, 1979 (там же указаны проч. соч. Г.).

К а р м а н о в Е.А., Рецензия на кн.: [Э.Гальбиати, А.Пьяцца. Трудные страницы Библии, Genova, 1951], БТ, сб.2, 1961; La Scuola cattolica, «Antonianum», № 61, 1986.

соединения Четвероевангелия в единый связный текст. Такие соединения были вызваны к жизни различиями в писаниях евангелистов, к–рые дополняют друг друга. Первая Г. е. была составлена еще во 2 в. *Татианом («Диатессарон») и пользовалась в нек–рых вост. церквах авторитетом, почти наравне с канонич. Евангелиями. Более поздние Г. е. преследовали более скромные, назидательные и педагогич. цели. В новое время серия опытов по гармонизации Евангелий открылась трудом *Осиандера (16 в.). Среди правосл. Г. е. наибольшую популярность завоевали Г. е. свт. *Феофана (Говорова) и *Гладкова. Существовал также план Г. е., составленный еп. *Виталием

(Гречулевичем) и положенный в основу Г. е. *Толстого. В 1959 в изд–ве «Жизнь с Богом» вышла новозав. Г. е. («Слово жизни вечной»), а в апреле 1990 в «Досье», приложении к «Литературной газете», напечатана Г. е. «В начале было Слово: согласование синоптических Евангелий», составленная свящ. Л. Лутковским. На иностр. языках известны Г. е., составленные *Гальбиати и *Гийе.

RGG, Bd. 2, S. 769.

Харнак (Harnack) Адольф фон (1851–1930), нем. историк Церкви, богослов, представитель *либерально–протестантской школы экзегезы. Род. в Дерпте (ныне Тарту, Эстония), в семье профессора богословия. Окончив Дерптский ун–т, продолжил образование в Лейпциге, где был оставлен приват–доцентом, а затем получил звание профессора (1876). Защитил докторскую диссертацию (1873) по гностицизму и опубликовал ок. 90 науч. работ, среди них — критич. издание «Писания мужей апостольских» («Patrum apostolicorum opera», Lpz., 1875–77). В 1879 перешел в Гиссенский ун–т, в 1886–88 состоял профессором в Марбурге — центре неокантианства. В эти годы с наибольшей полнотой раскрылся многогранный талант Г. и проявилась его неутомимая энергия. Он сумел поставить на новый уровень изучение святоотеч. письменности и раннего христианства. Со своими сотрудниками Г. объезжал города Средиземноморья, отыскивая древние рукописи. С 1882 под его руководством стало выходить многотомное издание «Тексты и исследования по истории древнехрист. литературы» («Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur», Giessen, 1883 ff.), а также в сотрудничестве с *Шюрером — «Богословско–литературный временник» («Theologische Literaturzeitung», Lpz., 1876 ff.). В них печатались работы выдающихся богословов и библеистов Европы. Г. знал рус. язык и читал в оригинале труды мн. правосл. авторов (Вл.*Соловьева, А. П.*Лебедева, А. Иванцова–Платонова, *Глубоковского и др.).

Г. открыто развивал богосл. идеи *Ричля, к–рые были неприемлемы для евангелич. ортодоксии. Эти идеи он последовательно провел в своем «Руководстве по истории догматов» («Lehrbuch der Dogmengeschichte», Bd.1–3, Freiburg, 1886–90), к–рое издал позднее в сокращ. виде (рус. пер.: История догматов, в кн.: Общая история европейской культуры, СПб., 1911, т. 6). Поэтому, когда в 1888 Г. был приглашен богосл. ф–том Берлинского ун–та занять кафедру, Верховный совет Евангелич. церкви выступил с официальным протестом. Только под давлением Бисмарка и самого имп. Вильгельма II протест был отклонен. В Берлинском ун–те Г. работал до 1921; он был избран в Академию наук, состоял директором Прусской гос. б–ки (1905–21), президентом Евангелич. социального конгресса (1903–11) и считался «придворным богословом» Вильгельма II. В зимний семестр 1899/1900 Г. прочел в Берлине для всех ф–тов цикл лекций, к–рые вскоре издал под назв. «Сущность христианства» («Das Wesen des Christentums», Lpz., 1900). Книга разошлась огромным тиражом и была переведена на все европ. языки (есть неск. рус. переводов, лучший из них вышел в Москве в 1907). В этих лекциях Г. сформулировал свое кредо, причем не просто как ученый–историк, а как христианин, к–рый имеет собственный взгляд на Евангелие. «Сущность христианства», как отметил *Андреев, «у противников Гарнака получила название канонической книги ричлианской секты».

Г. как богослов и библеист.

а) Евангелия, Церковь и догматы. Если *Баур был представителем гегельянства в богословии, то Г., вслед за Ричлем, отдавал предпочтение Канту и неокантианству. Поэтому он не признавал возможности умозрительного постижения запредельных тайн, ограничивая религию областью этики и «внутренних переживаний». Именно это он и считал подлинной сущностью христианства. Желая оставаться на «чисто исторической» почве, Г. задавал вопрос: «что следует считать исходной точкой христианства?» — и отвечал: «Иисуса Христа и Его Евангелие». Однако Христос для Г. — не Откровение Божье, не Богочеловек (ибо что может наука знать об этом?), а только величайший из людей, Который как никто глубоко пережил чувство Богосыновства, что послужило основой апостольской проповеди. Г. не отрицает, что возникновение этой общины тесно связано с верой в Воскресение, но толкует пасхальный догмат в плане «духовном». «Если бы, — говорит Г., — это Воскресение означало лишь, что умершая плоть и кровь вновь ожили, мы живо покончили бы с этим преданием. Но ведь это не так. Уже в Новом Завете различают пасхальное благовествование о пустом гробе и явлениях Христа от веры в Воскресение… Вера в Воскресение зиждется на убеждении в торжестве Распятого над смертью, в силе и благости Бога и в жизни Того, Кто был первородным из многих братьев… Что бы ни случилось у гроба и во время явлений — одно неопровержимо: этот гроб сделался родником нерушимой веры в торжество над смертью и вечную жизнь» («Сущность христианства»).

Т. о., тайна Воскресения есть, по Г., лишь результат необыкновенного воздействия личности Иисуса и Его учения, к–рое есть «сама религия» в ее истинной форме. Г. был убежден, что нашел это «чистое» христианство путем историч. исследования. Между тем историч. исследования никогда не бывают абсолютно объективными. Факты, добытые историком, неизбежно им же интерпретируются. Интерпретировал их и Г. — в свете философии либерального протестантизма, что доказывает его «История догматов». В ней он изобразил развитие церк. и догматич. христианства как историю длительного упадка. Гностики начали «острую эллинизацию» Евангелия, к–рая завершилась в вероучительной метафизике, чуждой учению Христа, а иудео–латинский дух превратил Церковь в организованный институт. Только германский протестантизм сумел вернуться к Евангелию. Но в глазах Г. даже Лютер оказался слишком робким. «Надо, — писал он, — сохранить и продолжить то, что он начал», иными словами, «освободить» Евангелие от наносных пластов, фактически перечеркнуть двухтысячелетний опыт Церкви и обрести «простую веру», веру «в того Бога, Которого Иисус Христос называл Своим Отцом и Который является и нашим Отцом».

Известная доля правоты в концепции Г. есть: церк. история содержит не только высокий христ. опыт, но и печальное наследие веков, когда нередко терялась связь с Евангелием. Однако, по Евангелию, Церковь есть древо, растущее из семени, и едва ли правомерно стремиться снова превратить его в семя. Г. прав, указывая на важность этического аспекта Евангелия, но он сводит к ничтожному минимуму его мистич. содержание, отрицая при этом законность богомыслящего и созерцающего разума. Вот почему, говоря о «сущности» христианства, Г. вынужден преимущественно трактовать факты истории. «Если бы Гарнаку, — заметил в связи с этим Л. Шестов, — поставили условие написать такую книгу о своей христианской вере, в которой бы не было ни истории, ни критики предшествовавших воззрений, я не знаю, мог ли бы он написать больше двух–трех бледных страниц».

Г. искренне верил, что неокантианство — последнее и высшее слово филос. мысли. Поэтому он заботился о том, чтобы привести в согласие с ним евангельскую веру. В результате он обеднил и обескровил духовное содержание НЗ. Тщетны были и его надежды на одобрительную санкцию науки, ибо никакая наука не может подтвердить уникальность Христа. Это область веры, а не историч. исследований. «Христианская Церковь. — признавал Г., — должна отклонять все такие взгляды на Христа, которые сглаживают всякое различие между Ним и другими великими учителями человечества. Он Сам, Его ученики и всемирная история высказались в этом отношении так ясно, что не может быть никакого сомнения». Но это справедливо лишь по отношению к словам Христа и свидетельству учеников, а «всемирная история» в данном случае не имеет решающего голоса, поскольку зависит от толкования историка. Г. не мог не осознавать этого и часто входил в противоречие со своими взглядами на науку как на высший авторитет. «Получается порочный круг, — справедливо указывал *Бердяев, — «сущность христианства» есть религия Гарнака, добытая им непосредственно религиозным чувством, а историческое исследование, не сознавшее своих религиозно–философских пределов, делает вид, что оно определяет «сущность», которая для научного исследования всегда неуловима». Поэтому попытка Г. создать «научно–историческую теологию» явно не удалась. Ее несостоятельность осознали уже ученики Г., в частн. *Барт. Однако идея либеральной христологии в модифициров. виде время от времени продолжает находить отклик (*Бультман, *Кюнг и др.).