Чтение онлайн

– Вы просили о медицинской помощи. На что конкретно жалуетесь? – Спросила Алла.

– На головную боль и нарушения памяти.

– У вас сильно зажат плечевой пояс, это могло спровоцировать головную боль, – вмешался фельдшер. – Нарушений координации у Вас нет. Температуры нет. Поставим обезболивающее. Когда анализ будет готов, назначим более точное лечение. В общем, я поехал на вызов, Алла Дмитриевна, а вы тут продолжайте.

Они продолжили. Подследственный помнил, какой на дворе год и месяц, а также мог предположить, сколько дней провёл в камере. Но на лице его время от времени появлялась неуместная, диковатая улыбка, что делало его действительно похожим на умалишённого.

Алла ощущала рядом с ним сильный физический дискомфорт, – тело реагировало напряжением, которое стоило большого труда расслабить. Тело кричало: "Убегай, он опасен!". Она так и поступила после того, как пациент выполнил тестовые задания.

– У вас практически всё в порядке с познавательными процессами, – сказала Алла, бегло просмотрев заполненные бланки. – Кратковременная память и внимание, по крайней мере, в пределах нормы. Возможно, провалы в памяти, на которые Вы жалуетесь, связаны с тем, что Вы пытаетесь защитить себя от шокирующих событий. Заключение будет готово послезавтра. Вы сможете с ним ознакомиться. Конвойный! Мы закончили!

Алла зашла в туалет, сполоснула руки, а затем поспешила выйти на свежий воздух. Позвонила Капралову:

– Миша, при беглом осмотре я вижу, что Дергачёв психически здоров. Есть выраженные акцентуации. И есть подозрение, что он подвергся… гипнотическому внушению, скажем так. Пахнет всё это дурно. Заключение будет позже. Всё, я домой. Ты, кстати, после общения с подследственными умывайся. И табельник заряди серебряными пулями. Ага, шучу. Ну всё, пока.

Нина бросила телефон на тумбочку и злобно уставилась в потолок, будто именно там находились все опостылевшие лица и факты, от которых невозможно освободиться. Разговоры с матерью всегда портили ей настроение. Вот и сейчас вместо того, чтобы дать дочери спокойно восстановиться, матушка полчаса жаловалась на свои хвори, пока Гриша занимался с педагогом в своей комнате. Ну, хорошо, что она согласилась присмотреть за мальчиком, в кои-то веки. Для этого надо было всего лишь оказаться избитой до полусмерти. Болело всё: кожа, мышцы, кости, – словно она распалась на запчасти, как старый велосипед, после сборки не желавший ездить. Может, и у неё обнаружились "лишние детали", которые врачи не стали использовать в её новой версии? Хорошо бы. Она бы с радостью выбросила кое-какие "довески". Только не получится. То, что она сотворила со своей жизнью, будет всегда жечь её, как этот рваный шрам от зубов на груди, похожий на клеймо. Нина отклеила стерильную повязку и уставилась на заживающую рану.

– Да, да, уже бегу, уже меняем, – звонкоголосая медсестричка влетела в палату и первым делом шлёпнула по рукам Нину. Быстро сменив ей повязки, приказала неделю не мастурбировать, чем вызвала хохот двух соседок:

– Оля, не смеши нас! Хотя, конечно, всё чешется просто жутко.

Нина улыбнулась: какое там "чешется"! Ниже пояса у неё будто была пудовая гиря, поясница "стреляла" при каждой попытке согнуть ноги или повернуться на другой бок. Вот когда она решила Дергачёва заполучить, тогда "чесалось", да так, что не постеснялась использовать приворот.

Ворожея, к которой она пришла по рекомендации, выглядела, как среднестатистическая колхозница: короткие кудри цвета баклажан и водолазка с леопардовым принтом. Усадив Нину на продавленную софу, она провела рукой над её головой и изрекла:

– Вижу, что мужчина, о котором ты думаешь – твой кармический близнец. Он всё время где-то рядом, но не с тобой.

– А должен быть со мной, раз близнец?

– А оно тебе надо? Он гуляка, не семьянин.

– Это мы ещё посмотрим. Можно же что-то сделать?

– Можно, всё можно. Только дорого обойдётся.

– Сколько? Я заплачу.

– Мне? – засмеялась женщина, – как договаривались. А вот если ты хочешь притянуть мужчину против его воли, тут уже расчёт будет не со мной.

– Ничего, сочтёмся. Я хочу его заполучить, и он будет мой.

– Будь по-твоему!

Приворот сработал или стенобитное желание Нины, только Олег вдруг стал проявлять к ней интерес, очень скоро завершившийся незащищённым сексом. Вспоминать этот спонтанный эпизод Нина стыдилась, хоть и чувствовала себя желанной как никогда в жизни. Яростная, неистовая случка, от которой она не получила никакой радости, не была единственной. Олег стал назойлив и стремился завладеть ею при любом удобном, а часто и неудобном случае. Вскоре Нина поняла, что станет матерью.

Первые пару месяцев беременности протекали тяжело. Её желания и потребности развернулись в сторону будущего младенца, приставания Олега её стали раздражать и даже пугать. Она снова пошла к колдунье, теперь за отворотом, но та с ухмылкой пропела: «Фарш невозможно прокрутить назад».

Когда мальчик родился с отклонениями, она не слишком удивилась, словно подспудно всё время ждала расплаты. Возможно, именно из-за этого ожидания возмездия она не решилась избавиться от ребёнка на раннем сроке. В первые месяцы жизни Гриши она боялась смотреть в его личико, – ей казалось, будто сын всё время вспоминает какие-то огромные, непосильные для младенца катастрофы. Малыш то и дело гримасничал, словно был он вовсе не человеческой плоти, а каким-то непрозрачным эластичным мешком, который то и дело пытались захватить разные твари. Они дрались внутри, бугрилась поверхность мешка, и молодая мать замирала от ужаса и отвращения. Иногда твари отступали, и тогда Нина наконец могла видеть чистое, невинное лицо своего мальчика, могла взять его на руки и поцеловать.

Такие моменты оправдывали её выбор. Но были и другие, когда ей нестерпимо хотелось избавиться от этой ноши, отдав сына в специальный интернат. К сожалению, в десятитысячном городке все друг друга знали, а ей меньше всего хотелось прослыть кукушкой. Больше шансов на сочувствие имела роль терпеливой страдалицы.

Вот и Настя ей сочувствовала, причём деятельно и толково, профессионально. Гриша её полюбил, встречам с ней радовался, а сами эти коррекционные занятия были объективно полезны.

Как так получилось, что ей пришлось делить любовника с подругой? Она, опытная женщина, отдала то, ради чего обращалась к ведьме!

Нина с трудом повернулась на бок, чтобы скрыть слёзы в больничной подушке. Но не тут-то было. С соседней кровати на неё уставились полные сочувствия глаза, тощенькая ручка протянулась через узкий проход между кроватями и ласково погладила плечо:

– Потерпи, голубушка. Господь милостив, выздоровеешь. А и поплачешь, так и хорошо. Водички?

Нина только помотала отрицательно головой и накрыла голову подушкой, сотрясаясь всем телом. "Откуда тебе знать, курица тощая, милостив ли Господь? Может, он добьёт меня прямо сегодня за мои грехи?", – негодовала Нина, не смея произнести всё это вслух. Злость разрывала её, злость на себя, на мать, на Дергачёва, на Настю, на весь этот мир, в котором ей было так пусто.

К вечеру приступы слёз перестали накатывать, наступило безразличие.

Сырые облака фасадной краски оседали на тротуары и головы ротозеев. Случайный турист, бросив заспанный взгляд из окна автобуса, мог решить, что застрял во времени и всё ещё находится на фестивале красок в Индии, а не вблизи православного монастыря. Правда, священные коровы забредают в Зашоры крайне редко, чего не скажешь о священных козах, собаках и кошках. Кроме того, священные неприкасаемые здесь на каждой паперти, а не святые святые – в каждом храме. Молитвами последних были раскопаны сначала сведения о юбилее городка, а затем и он сам. Отремонтировали водопровод и дороги, выкрасили в пряничные цвета дома исторической части города, обновили зелёные насаждения, взялись надстраивать купола над автостанцией.