Чтение онлайн

КАЖДОМУ СВОЕ

Вот они и вновь с Гаврилой Охримовичем. Сидят, привалившись спиной к стогу.

Перед ними до чащобы камышей расстилалась широкая луговина, заросшая цветущей мятой, фиолетовым горицветом, желтоголовым донником, после дождя пахнущими так, что мутилось в голове и путались мысли.

Солнце еще не вышло из-за туч, но уже пробивалось лучами-стрелами на их краю, распиналось столбами света над плавнями.

Гаврила Охримович, задумавшись, устало смотрел на луг, стену камыша с пушистыми султанами и колоннаду солнечных столбов. Жарким у него сегодня был день!.. Голова перевязана наискось по лбу, кровь из раны проступала сквозь повязку ярко-красным пятном.

Колька искоса разглядывал председателя хуторского Совета. Раздвоенный глубокой ямкой тяжелый подбородок, толстые усы, горбатый, как турецкий ятаган, нос, густые черные брови, которые взметались орлиными крыльями к крутому упрямому лбу. Молодой еще председатель, а виски уже с густой проседью, будто голову Гавриле Охримовичу прихватило легким морозцем.

Разговора не получалось: мальчишки не знали, с чего начинать. Гришка, как говорит бабушка Дуня, огинался где-то за скирдой, слышно было, что он здесь и не ушел со всеми, кто только что скрылся в плавнях с винтовками и пулеметом.

– Ну шо, хлопцы?
– отвлекаясь от дум, произнес Гаврила Охримович. Взглянул насмешливо и не обидно на рыжего Сашку с синяком под глазом.-Так и будем сидеть? Вы ж хотели шо-то сказать мне по секрету.

Перевел взгляд на Кольку и... замер! Он только сейчас разглядел его, такого же, как и он сам, - лобастого, черноволосого, с густыми широкими бровями и характерным для его рода горбатым, будто ястребиный клюв, носом.

– Погодь, погодь... Хлопчик, а ты... чей будешь? Уж не Загоруйкиных ли ты, а? Больно ты на всю нашу родню похож. Колька смутился, покраснел, сдавленно произнес:

– Да, Загоруйко.

– Родня нам или так... Однофамилец?

– Да, родня,-произнес Колька, краснея до слез.-Я правнук ваш.

Брови у Гаврилы Охримовича полезли на лоб:

– Как это?

Удивительный он человек! Вроде бы хитрый, прозорливый и такой... недогадливый.

– Как это?-растерянно повторил вновь Гаврила Охримович.
– Да у меня ж Гришка старший, он сам еще куга зеленая!..

– А вот я его внук!
– осмелев, брякнул Колька, не желая называть имя своего деда, потому что Гришка уже подбирался к ним подслушивать по-над стогом.
– Но это не имеет значения. Ваш правнук и все! Об остальном долго рассказывать.

Говорил он напористо и так решительно, что Сашка еще раз уловил в нем что-то от Гаврилы Охримовича.

– Дело не в этом. Мы не те люди, за которых вы нас принимаете. Мы не беспризорники, понимаете? У нас есть дом, родители. Только мы... Мы из другого времени, одним словом. Вы только не смейтесь!.. Я вас очень прошу! Вы вот с Василием Павловичем говорили о том, как люди будут жить. Так вот мы уже в том времени и живем. Мы прилетели оттуда.
– Колька показал куда-то за плечо, где должно было вот-вот выйти из-за туч солнце.
– У нас корабль такой, на котором мы к вам прилетели. Машина у нас такая, понимаете, ма-ши-на!

– Так, так, так,-проговорил Гаврила Охримович, слушая и одновременно припоминая вчерашний разговор с мальчишками при Василии Павловиче.
– То-то мы с Василем... Чудные слова... И вообще... вы даже знаете, шо будет.

Момент настолько был серьезный, что Колька уже не мог говорить вот так, привалившись к стогу. Он вскочил. Вслед за ним - и Сашка.

– Одним словом, мы прилетели! Из будущего!
– сообщили они залпом председателю хуторского Совета.

– Та шо вы кажете!?-медленно приподнимаясь к ним навстречу, с удивлением выдохнул Гаврила Охримович.
– И вправду вы... оттуда? Да?!

– Ага! Да!
– перебивая друг друга, застрочили Колька и Сашка.-Мы эту машину сами сделали!.. Не совсем сами, конечно... Но сделали! Прилетели! Вы вот механиком работаете, верите, что такую машину можно сделать?

Гаврила Охримович подумал и твердо ответил:

– А как же, факт! Я всю жизнь с машинами. Оглядел зачем-то свои широкие, как лопаты, ладони с желтыми подушечками мозолей и въевшимся в трещины черным неотмываемым машинным маслом.

– Всю жизнь с локомобилями, шо веялки и молотилки крутят паром, с сепараторами, граммофонами... Машину можно любую смастерить. И шо угодно она будет для человека делать.

– Значит, вы верите нам!
– обрадовались Колька и Сашка, приплясывая. Верите?

Умолкли разом, замерли. То ли оттого, что солнце выкатилось из-за черной наволочи туч и охватило их ласковым теплом и светом среди пахучих трав, то ли уж такой исторический момент наступил, только захотелось им вдруг быть серьезными, почувствовали они себя будто и выше ростом, и шире в плечах.

Забывшись, Гаврила Охримович попытался было сдвинуть "со лба повязку, но поморщился от боли, отдернул руку. Вид у него был ошеломленный, глаза уже не смеялись. Он смотрел да мальчишек так, словно они были вровень с ним.

– Так вот!
– воскликнул Колька.
– Мы из будущего. Мы прилетели за вами, Гаврила Охримович. Вы ведь хотели посмотреть, как все будет, побывать в тех местах, где вы когда-то жили в мазанке. В Ростове, понимаете?

– Там теперь такой город вырос!
– подхватил Сашка.
– Вы и не узнаете!

– Полетели с нами!
– закончил за друга Колька.
– Собирайтесь, Гаврила Охримович!

– Погодьте, погодьте, хлопчики, - остановил их председатель, что-то быстро обдумывая.
– Вы кажете, шо улететь можно, спастись... А шо если... Шо если мне с вами людей переправить, а? Ведь осень же!.. Позамерзають бабы с детьми и ранеными в чибиях...

Колька и Сашка смотрели на Гаврилу Охримовича и не могли понять - о чем это он?

– Добре!
– произнес он обрадованно.-Так мы и зробим!
– Пока белые ушьются с Кубани та Дона, мои люди у вас перебудут. Переправляйте!.. Вначале баб с детьми, потом раненых...

– Да как же,..
– проговорил Колька растерянно.

– У нас всего одно место, - сказал Сашка.
– Только одного человека можем взять.

– Одного только?!-воскликнул председатель и замолчал. На него будто дунуло холодным ветром - глаза погасли, лицо потемнело.

– Мы ж прилетели за вами, - затеребили его мальчишки рукава гимнастерки. Гаврила Охримович!..

– Э-э, нет, хлопчики, - произнес председатель задумчиво.
– Обо мне и не кажить, у меня ж люди. Как бы это я... И вообще!.. Посмотреть, конешно, хотелось бы...

– Ну так и давайте!

– Посмотрите и назад вернетесь. Мы вас туда и обратно? привезем.

Гаврила Охримович взглянул на них серьезно и будто отрубил:

– Нет, хлопцы, нет!.. Некогда мне разъезжать на вашей машине. Тут каждый час дорог! Много дел в хуторе. Сейчас вот людей надо спасать, а потом хаты отстраивать, сожгли ж все. А победим - нужно новую жизнь строить. Не могу, хлопцы! Хотелось бы хоть краем глаза глянуть, но не могу. И не уговаривайте.