Чтение онлайн

Звук шагов все приближался, и становился все более отчетливым. Загремел наружный засов, и створка ворот, со страшным скрипом, стала открываться. То, что увидел Виктор, заставило его от изумления, приоткрыть рот. Скосив свой взгляд на немца, увидел у того совершенно ошалевшее выражение лица.

Удивляться было чему. В створку ворот заходил, мужик с лохматой черной бородой. Но не это вызвало сильнейшее удивление. На этом лохматом чудище была самая настоящая униформа, британского полицейского, конца 19 века. Точно такая, как это было изображено в учебниках истории. Китель был перепоясан широким кожаным ремнем, на котором была прикреплена кобура, в которой покоился большой револьвер, а на голове красовался шлем.

Полностью войдя в сарай, мужик поставил на пол деревянное ведро, разогнувшись, произнес:

– Не околели еще убогие? Это хорошо. Скоро за вами новые хозяева явятся и заберут. Будут довольны. Не каждый день им таких знатных висельников предлагают. Готовьтесь, теперь у вас начнется новая жизнь.

Произнеся это, мужик громко рассмеялся и, развернувшись, вышел наружу, закрыв за собой воротину. Заскрипел закрывающийся засов, и вновь наступила тишина.

– Виктор, откашлявшись, спросил:

– У меня, наверное, галлюцинация. Такого просто быть не может. Немец, а ты что видел?
– Поспешил увериться в объективности увиденной им картины, Прыгунов.

– Ты сомневаешься в моей вменяемости? Хотя, да, в ней, я тоже начал сомневаться. Или это провокация русских?

– Мне думается, ты продолжаешь бредить. Каким боком может быть замешана наша разведка? Для чего, и каких целей могут понадобиться такие игры, тем более в этой дыре, случаем не подскажешь?

– Да, пожалуй ты прав. Цирк, да и только.
– Подумав, согласился немец с русским разведчиком.

– Надо прояснить обстановку. Странно это все.

– Мысль верная, только как ты себе это представляешь?

– Для начала, надо к воротам доползти, и в щель посмотреть, может, что и увидим.

– Вот ты и лезь, а я не могу. Веревка на ногах, за какой- то железный крюк зацепилась, поэтому даже перевернулся с трудом. Снять не удается.

Виктор, напрягшись, поднялся на связанные ноги, и поскакал к створкам ворот. Добравшись до них, всмотрелся в щель. Простояв в сгорбленном состоянии, несколько минут, он отвернул лицо в сторону Вильгельма, и с совершенно мрачным выражением лица произнес:

– Я не знаю, где мы очутились, но это совершенно точно не наши, советские и не германцы. Зуб даю.

– Что ты там такого увидел, и почему к таким выводам пришел?

– Даже не знаю, как это описать. Все страньше, и страньше становиться.

– Так что там такого странного ты увидел?
– Обеспокоенно спросил он его.

– Вокруг действительно никого нет, но вот, в двухстах метрах стоят палатки, такие же, как у кочевых цыган. Только это не цыгане, явно. Строй на платцу там стоит, причем все одеты в другую униформу, не такую, как у давешнего пришельца. Форма явно военного образца. Такую униформу доводилось видел в учебнике по истории Великобритании 19 века. На сколько, я помню, конкретно конец 19 века. Может, и сейчас военные в такой форме по Лондону ходят. Откуда мне знать? Во всяком случае, на англичан очень и очень похожи. На плацу их там, около пары сотен, и вообще на полевой военный лагерь сильно смахивает. Только вот непонятно чей именно. Мне с трудом в это вериться.

– Да, не радостная картина, только все равно, непонятно, как такое возможно. Как можно из Белорусских болот, попасть в Британию? Может это английская разведка?

– Кто мы такие, чтобы ради нас операцию такого уровня проворачивать? Может, ты являешься особо важной персоной?

– Не настолько важной, ради которой стоит такое устраивать, да и ты явно к этому числу не относишься.

Виктор хмыкнув, задумался на некоторое время, и после затянувшегося молчания спросил:

– Вильгельм, один важный вопрос: ты русский язык знаешь?

– Конечно, знаю, а вот ты, с немецким как?

– Знаю. Говорю, конечно, с акцентом, но вполне понятно. Из этого возникает следующий вопрос, а на каком языке мы с тобой общаемся, и на каком говорил заросший мужик?

Вильгельм, помолчав некоторое время, произнес:

– Не знаю. Вроде бы на русском, хотя могу и ошибаться.

– А вот, я думал, что говорил на немецком. Тогда на каком языке, бородач с нами говорил? Ладо, не отвечай. Этот вопрос сейчас не так важен, важно другое. Как нам отсюда рвать свои когти, и чем быстрее, тем лучше. Вот после этого, и разбираться будем, где мы, и что мы, а также на каком языке общаемся.

– Какие еще когти, ты это о чем?
– Удивившись выражению русского, спросил он его.

– Понятно, русский язык выучил, а жаргона не знаешь. Я о побеге говорю.

– Ну если ты об этом, тогда поддерживаю, но сначала нужно в обстановке разобраться, а уж потом бежать.

– Это само собой разумеется. Пока лежим смирно. Изучаем, смотрим, делаем выводы, а уж потом ловим момент, и сваливаем.

– Так, и сделаем, только ты обратил внимание, что этот бородатый произнес?

– Обратил. Он нас висельниками обозвал, и еще про каких- то новых хозяев заикался.

– Именно. Почему именно мы, да еще и висельники?

Виктор, произнеся это, вновь взглянул в щель.

– Вот черт! Морда, бородатая возвращается, причем еще людей связанных ведет. Значит, сейчас узнаем, где это мы, и почему висельники.

Отстранившись от щели, он поскакал обратно на свое место и уселся, туда, где сидел ранее. Загремел открываемый с наружи засов, и свор ворот приоткрылся, впуская в сарай очередных пленников. Когда все вошли, ворота опять закрылись.

Вошедшие расселись у стенки, и с некоторым опасением в глазах, стали рассматривать Виктора и Вильгельма.

Не выдержав немой сцены, Вильгельм, еще раз осмотрев всех, задал вопрос:

– Что это вы на нас так уставились?

Один из вновь прибывших, встрепенулся, и ответил:

– Не знаю как остальные, но лично, я не ожидал здесь встретить самых известных в Англии воров. Прыгун и Кепка, о вас не слышал разве, что совсем полный олух. Вас же королевский суд приговорил к виселице еще две недели назад. Приговор должен был быть исполнен неделю назад, а оно вот как повернулось. Значит, вам отсрочили смертный приговор, заменив его направлением в колониальную армию. Неожиданно, хотя о чем это я? Нам всем тоже каторгу заменили, направив в армию, защищать интересы короны. В принципе, это все та же смертная казнь, только отсроченная.