Чтение онлайн

Уже три часа ночи, а Ленар Габитов все рассказывал свою историю. Рассказывал путано, перескакивая с одного на другое, но Марго и Борис не перебивали его, слушали внимательно. И сам Ленар слышал себя словно со стороны и, к своему ужасу, понимал, что поверить в его слова очень трудно. Почти невозможно. Слишком неправдоподобно звучал его рассказ.

У его девушки Наташи Аверкиной была младшая сестра Екатерина. Наташа старше Ленара на шесть лет, ей 31 год, а Кате было 26. Мать их оставила около десяти лет назад, вышла замуж и уехала с мужем в другой город, а заботу о шестнадцатилетней Кате поручила старшей дочери, Наташе, которой в ту пору исполнился всего 21 год. До этого они жили втроем в маленькой однокомнатной квартирке, в которой девочки после отъезда матери остались одни. Потом Наташа вышла замуж и переехала к мужу, а квартира осталась Кате, девочке очень красивой и яркой, которая надеялась при помощи собственной жилплощади и хорошей внешности наилучшим образом организовать свою личную жизнь. При этом голова у младшей сестры была забита картинками из глянцевых журналов и дурацкими телевизионными рекламами непонятно кем придуманных стандартов красоты, она мечтала о том, чтобы сделать серию пластических операций и довести свою внешность до идеала. Чем ближе к этому идеалу, считала Катерина, тем выше шансы выйти замуж за миллионера. Работала Катя официанткой в кафе, сначала ездила через весь город, тратила на дорогу по два с половиной часа, потом сняла жилье совсем рядом с работой, свою квартиру сдала и переехала, одной арендой другую оплачивала, так теперь многие делают. Жила, как все девчонки, встречалась с подружками, с парнями, ходила по клубам, если кто-то за нее платил, выкраивала из зарплаты денежки на более или менее модные одежки. Одним словом, жила так, как живут тысячи и миллионы девушек в нашей стране. И мечтала о том же, о чем мечтают тысячи и миллионы.

И вдруг Катя получила какое-то наследство, поистине огромное, и стала все деньги тратить на себя. Начала наводить справки о клиниках, где можно сделать эти самые операции, совсем потеряла голову, даже с работы уволилась, зачем, дескать, корячиться на работе, когда можно жить на наследство. И целыми днями занималась только своей будущей красотой, и разговоры все у нее только о красоте и тряпках.

– Прав был Конфуций, – покачала головой Маргарита Михайловна, – когда сказал: «Я не видел, чтобы люди любили добро так же, как красоту». И почему, в самом деле, все так носятся с внешней привлекательностью и совершенно не думают о привлекательности душевной? Ведь весь мировой опыт показывает, что внешняя красота никому и никогда не приносила настоящего счастья, а все равно все рвутся к ней. Ладно, а что Наташа? Ее не обижало, что сестра вообще не собиралась с ней делиться? И кстати, ты сказал, что Наташа переехала к мужу. Она что, до сих пор замужем? Ты встречаешься с замужней женщиной?

– Нет, что вы, она давно развелась, – ответил Ленар. – Муж при разводе оставил ей квартиру, в ней она и живет. А вот насчет обиды – даже не знаю, но скорее всего она не обижалась на Катю. Наташа очень ее любила и хотела, чтобы у Катерины было все, о чем она мечтает.

Наташа и в самом деле не обижалась, только как-то мельком сказала, что Катя пообещала ей денег дать, а потом передумала, не дала. Но не могла же она убить! Наташа вообще не такая, тем более что она действительно в момент преступления была с ним, с Ленаром. А ее арестовали. В милиции ему сказали, что у Кати пропали деньги, а у Наташи при обыске нашли какой-то документ, свидетельствующий о том, что на следующий день после смерти сестры она собиралась перевести крупную сумму на счет клиники в Швейцарии. И деньги нашли, а на пачках с купюрами отпечатки Кати, то есть это точно ее деньги, так Ленару сказал адвокат, которого назначили. Как они оказались у Наташи – непонятно. И все соседи из Катиного дома утверждают, что видели Наташу, видели, как она пришла, как стояла с Катей на балконе и столкнула сестру с шестого этажа. Это ему тоже адвокат рассказал. Вообще он какой-то странный, Ленару кажется, что он ничего не делает, только присутствует при допросах Наташи, а потом пересказывает Ленару, что спрашивал следователь и что отвечала Наташа. Он, конечно, не знает всех тонкостей работы адвоката, но у него такое впечатление, что защитник совсем не старается, потому что работает бесплатно, по назначению.

И как могло получиться, что все соседи видели Наташу, Ленар не понимает. 25 декабря у него был день рождения, он с утра позвонил Наташе и попросил провести этот день вместе в качестве подарка. У нее были какие-то другие планы, она некоторое время колебалась, потом согласилась, сказала, что постарается перенести встречу на другое время. Ленар заехал за ней, и они вместе отправились в большой торговый центр на окраине Москвы, болтались по магазинам, выбирали подарок для Ленара, два раза перекусывали в кафешках, потом зашли в кино, посмотрели фильм, потом снова пили кофе с тортом и поздно вечером, примерно в начале двенадцатого, приехали к Наташе. А ее арестовали…

– Погоди-ка, Ленар, – перебил его Борис Леонидович, – как так могло получиться, что есть две родные сестры, и при этом одна получает наследство, а другая – нет. Это как-то странно, прямо скажем. Там что, имели место семейные скандалы с разрывом отношений?

– Так в том-то и дело, что нет, – горячился Ленар. – Наташа вообще понятия не имеет, кто оставил Кате эти деньги.

– Большие деньги-то? – поинтересовался Борис.

– Боря, – с упреком произнесла Марго, – ну как не стыдно. Спрашивать про чужие деньги – это дурной тон.

– Ничего не дурной тон, – возразил Борис. – Я собираю информацию для дела, а не проявляю праздное любопытство. Так большое наследство-то было?

– Восемь миллионов рублей.

– Сколько-сколько?! – в один голос воскликнули Марго и Борис.

– Восемь миллионов, – повторил Ленар.

– Это ж получается двести тысяч евро, если перевести на общепонятный язык, – сказал Борис. – Ничего себе наследство. И от кого оно?

– Я же говорю: Наташа не знает. И Катя не знала. Просто получила – и все. И начала тратить на свою красоту.

– Хорошо, – вздохнул Борис. – Хотя, конечно, ничего хорошего в этом нет, во всяком случае, все это звучит крайне странно и неправдоподобно. Одна сестра убила другую, потому что одной сестре привалило богатство, а другая чувствует себя обделенной. Вот в это поверить очень даже легко. А в то, что говоришь ты, поверить и в самом деле трудновато. Но допустим, ты действительно больше ничего не знаешь. А что за счет нашли в квартире у Наташи? При чем тут швейцарская клиника?

– Я больше ничего не знаю, мне следователь вообще ничего не говорила, только вопросы задавала. Все, что мне известно, известно только со слов адвоката, а я ему не верю, мне кажется, он бездельник и болтун. И вообще, он старается ничего особенно не рассказывать, говорит, что не имеет права разглашать тайну следствия. Вот если бы я был его клиентом, тогда другое дело, тогда он бы мне все рассказывал, а так я для него – никто. А как я могу стать его клиентом? Он намекает, чтобы я заключил с ним соглашение, это же надо деньги платить, а у меня нет… И вообще, ему я не заплатил бы ни копейки. Я ему не верю.

– Ну, вряд ли стоит так уж сплеча рубить, – успокаивающе произнесла Маргарита Михайловна. – Мы с тобой, дружочек, в адвокатской практике ничего не понимаем. Может быть, он все правильно делает, этот адвокат, а ты зря на него бочку катишь. Так ты говоришь, все это случилось 25 декабря?

– Да, в субботу.

– И ты до самого Нового года пребывал в таком отчаянии? Сидел на лавке на бульваре? Или случилось что-то еще? – допытывался Борис Леонидович, который во всем искал ясность до мельчайших деталей.

– Нет, – Ленар опустил голову, – сегодня… Сегодня Катю хоронили. Мать Наташина приехала, ее следователь вызвала. Я пришел на кладбище, а она…

Мать сестер Аверкиных Ленара встретила озлобленно, она уже с самого утра успела изрядно выпить и устроила безобразную сцену на похоронах, а на поминки вообще его не пустила.

– Что, допрыгались вы с Наташкой? – набросилась она на Ленара. – Не получилось у вас Катьку облапошить и денежки себе заграбастать, так вы ее убить решили? Ты не думай, рожа бусурманская, что тебе это так с рук сойдет, вон Наташку-то посадили, и до тебя не сегодня завтра доберутся, тоже будешь на нарах париться. Знаю я таких, как вы, небось сперва Катьку хотел окрутить, она ведь и помоложе Наташки, и покрасивше. Денежки прибрать к рукам хотел, да? А не вышло, не дала тебе Катька, так ты на Наташку переметнулся. А Наташка-то дура, она любому рада, вот и клюнула на тебя. Признавайся, это ты придумал, чтобы родной матери про наследство ни слова не сказать и ни копеечки не выделить? Ты, конечно, только нехристь такое мог придумать, мои девки до такого не додумались бы. И ты еще посмел на Катькину могилу притащиться? Пошел вон отсюда, пока я глаза твои наглючие не выцарапала! – И кинулась на него с кулаками.

Ленар настолько опешил, что даже не смог ничего ответить. Молча повернулся и ушел с кладбища.

Она почувствовала, как затекла рука, но сил повернуться на койке не было. Пусть болит, пусть немеет, ей уже все равно. Наталья Аверкина совершенно раздавлена, даже не может осознать, что сегодня ночью наступает новый год. Следователь сказала, что сегодня хоронили Катю. Что произошло? Как произошло? Почему она оказалась здесь, она, которая так любила сестру, старалась ей не мешать, чтобы та жила в свое удовольствие и устраивала личную жизнь. Она так боялась отпугнуть сестру своей любовью и заботой, так хотела, чтобы Катя не отстранялась от нее, не начала избегать, прятаться, отворачиваться. Поэтому даже звонила сестре не каждый день, хотя ежедневно по нескольку раз хваталась за телефон, чтобы позвонить, и осекала сама себя, останавливала, потому что ей казалось, что излишнее внимание может быть расценено Катей как попытка давления. Ей было очень больно в эти моменты, буквально физически.

Сегодня Катю должны были похоронить. Кто? Где? Как? Зима, мороз, Кате, наверное, холодно. В чем ее положили в гроб? Кто подобрал одежду? Мама? Следователь сказала, что мама отказалась писать заявление о предоставлении ей свидания с арестованной дочерью. Не хочет она видеть Наташу, поверила, что ее старшая дочка убила младшую. Вот и вся материнская любовь… Странно, что она вообще приехала, а то ведь могла и не приехать, она своего Семена на пять минут боится оставить. Мама всю жизнь стремилась только к одному – к замужеству. И, осуществив свою главную мечту, потеряла интерес к дочерям, которых родила от случайных сожителей, не приезжала, не звонила. А на кладбище мерзлая земля, комья, страшно, холодно. Кто пришел проводить сестру? Подружки? Поклонники? Работники кафе, где она работала официанткой? А вдруг Катю, кроме матери, никто не провожает? Ей, наверное, обидно. Столько подружек, столько знакомых, а в горе никого нет. Одна Яна, наверное, уж она-то точно придет на похороны, они с Катей были очень дружны, хотя познакомились совсем недавно, но как-то быстро сблизились и виделись почти каждый день. Янка стала самой близкой подружкой для Кати, хотя Наташе она и не очень нравится: Наташа хотела бы видеть рядом с сестрой подругу, которая влияла бы на нее в лучшую сторону, подвигала бы к мысли о получении образования и профессии, а не Янку, которая вместе с Катериной часами могла рассматривать глянцевые издания и обсуждать, кто что нарезал и кто что куда вколол. Но Катя Янку любила, и Наташа с этим считалась. Хотя и чувствовала в новой подружке сестры некую червоточину, но в чем она выражалась – сказать не могла бы. Просто чувствовала – и все. Наташа много общается с людьми, все-таки она медсестра, и пусть не очень хорошо, но как-то умеет чувствовать людей и хотя бы немного разбираться в них. В Яне она видела за манерами фарфоровой кошечки какую-то злость и жестокость. Но Наташа ни разу не позволила себе ни одним словом даже намекнуть Кате, что ей не нравится Яна. Она старалась проявлять максимальную тактичность и деликатность в отношениях с сестрой, чтобы не утратить расположения и доверия с ее стороны. Впрочем, какое все это теперь имеет значение? Кати больше нет. И сегодня, в новогоднюю ночь, в день похорон любимой младшей сестры, Наталья Аверкина не может сосредоточиться ни на чем, кроме без конца встающих перед глазами картин зимнего кладбища, укрытого черным снегом, глубокой холодной заледеневшей могилы и одинокой фигуры матери рядом с гробом Кати. Ни о чем больше думать невозможно. А ведь думать надо. Надо найти в себе силы, собраться, взять себя в руки, потому что в любой момент ее может вызвать на допрос следователь и начать мучить вопросами, на которые у нее нет ответа. Хотя более опытные сокамерницы и говорят, что, пока не закончатся каникулы, никто никаких следственных действий выполнять не будет и на допрос никого не вызовут, но Наташа в этих тонкостях совсем не разбирается, а потому не понимает, можно ли верить этим прожженным теткам. Очень уж любят они поиздеваться над теми, кто попадает в камеру в первый раз. И очень живо интересуются, за что Наташу сюда определили. А что она может им ответить?