Чтение онлайн

Ребята открывают люк. Я ныряю.

Довольно быстро погружаюсь в воду, прочищаю уши, зажигаю подводный фонарь, изо всех сил всматриваюсь во взбаламученную воду. У меня нет особого опыта подводного плавания в это время суток, но даже мне понятно, что видимость ночью оставляет желать лучшего. Вызванное ветреной погодой волнение на море поднимает почву со дна и делает видимость еще хуже, чем обычно. Если я встречу тут что-нибудь большое, то, скорее всего, ничего не увижу, пока не подплыву вплотную.

Я изо всех сил стараюсь гнать эти мысли прочь.

Краем глаза замечаю проплывающих морских львов. Говорю себе: «Ага, это хорошо!» Если львы здесь, то наверняка поблизости нет акул. А может, я и мои новые знакомые станем отличной приманкой для свирепых хищников.

Что ж, и об этом тоже лучше не думать.

Мне уже доводилось два-три раза высвобождать якорь, так что последовательность действий я более-менее знаю. Нужно нырнуть, найти якорную цепь, разобраться, в чем проблема, а потом вытащить трубку изо рта, чтобы выпустить в воду побольше пузырьков и дать тем самым сигнал команде. Они ослабят натяжение цепи, чтобы ее можно было двигать. Потом вы берете цепь, огибаете с ней риф, находите треклятый якорь и начинаете его освобождать. Как только вы это сделаете, вы снова подаете сигнал с помощью пузырей, и люди на лодке начинают тянуть цепь вверх. Вы следите за цепью, пока якорь не поднимется со дна, пускаете финальный залп пузырей и всплываете. Так что я доплыл до цепи и увидел, что она зацепилась за большой риф. Я пустил порцию пузырей, подождал, пока цепь ослабнет, и поплыл вокруг рифа. Кажется, что прошла целая вечность.

Я делаю все возможное, чтобы не думать об акулах.

Наконец якорь распутан. Я второпях плыву к лодке и поднимаюсь на поверхность, чувствуя немалую гордость и облегчение. Особенно облегчение. Я вылезаю из мокрого гидрокостюма, вытираюсь и заваливаюсь на койку. Но заснуть не получается – я слишком взвинчен для этого.

Сначала я как будто заново переживаю потрясающий момент возвращения на лодку, думаю о том, как мне повезло, что я остался в живых. Постепенно эти мысли отходят на второй план, и я задаю себе вопрос: какова была вероятность, что во время моей подводной операции на меня налетит акула?

Так ли велика была грозившая мне опасность?

Тогда я никак не мог взять в толк, как капитан Майк и остальные члены экипажа могли рассказывать тринадцатилетнему парню страшные истории про акул, зная, что до смерти его напугают, а между тем рано или поздно ему придется нырять на дно. Теперь задним умом я понимаю, что они все прекрасно осознавали. И устраивали мне проверку.

Или, если выражаться точнее, они давали мне возможность проверить себя.

В ту ночь я впервые в жизни встретился лицом к лицу со страхом, от которого щемит желудок, по коже бегут мурашки, а яйца поджимаются. А еще в ту ночь я впервые понял, что реальная ситуация куда менее ужасна, чем та история, которую я прокручивал у себя в голове.

В ту ночь мне повезло, но примерно через год я все же встретился с первой в своей жизни акулой – большой голубой, недалеко от берега Южной Калифорнии. Голубые акулы не так часто атакуют людей. И все же акула есть акула. Особи подобного вида, как правило, вырастают до размера от шести до девяти футов в длину. Другими словами, эта штуковина была намного больше меня. И зубы у нее были размером с лезвие большого складного ножа. Один укус – и мой день безнадежно испорчен.

Я посмотрел на акулу, она – на меня, и я испытал то самое, ни с чем не сравнимое чувство – своего рода статическое напряжение. Много лет спустя, когда я был в морской пехоте, в подразделении, занимавшемся гидролокацией, я изучал распространение звуковых волн под водой. Нечто подобное происходило и с акулой: между нашими глазами как будто проходил электрический ток.

Теперь я регулярно сталкиваюсь с таким в нью-йоркской подземке. Когда я вхожу в вагон, то смотрю по сторонам, составляю впечатление обо всех пассажирах. И вот встречаюсь глазами с хищником – парнем, который собирается сделать что-нибудь скверное, или вижу парня с улицы, в чьей жизни происходит что-то очень плохое. Он знает, что я его вижу и что у него не получится проникнуть в мое сознание. Этот парень не будет со мной связываться.

Задача не в том, чтобы излучать физическую силу или воинственность. Все дело в воображаемом монологе. Когда он основан на уважении – я тебя уважаю, а ты уж будь добр уважать меня, ведь мне не нужны проблемы, и ты не сможешь залезть в мою голову, – люди это улавливают. А если вы источаете нервозность и беспокойство, неосознанно сигнализируя, что вами управляет страх, то другие тоже это чувствуют.

Вампир может войти в ваш дом, только если вы сами его пригласите. Так гласит легенда. Я не большой знаток вампиров, но зато знаю кое-что об акулах.

Я изучал поведение вышибал нью-йоркских баров и охранников, стоящих у входа в супермаркеты Macy’s. Эти люди мастерски определяют, что у человека на уме, и умеют решать проблемы еще до того, как они возникают. На 98 % они делают это благодаря формируемому посылу. «Я тебя вижу, – как бы говорят они, – и ты не будешь создавать никаких проблем. Здесь тебе нечего делать. Это не те дроиды, которых вы ищете». Да, это действительно напоминает джедайские штучки.

Именно этот трюк я проделал тогда, у берегов Калифорнии, когда смотрел глаза в глаза большой голубой акуле. «Поверь, ты не хочешь со мной связываться», – говорил мой взгляд. «А ты не хочешь связываться со мной», – говорил ее взгляд. И акула двинулась по своим делам. Я последовал ее примеру.

Речь идет не только об акулах или о сомнительных персонажах в метро. Акула олицетворяет любую угрозу, точнее, любую осознаваемую угрозу, а это не всегда одно и то же.

Когда вы в последний раз чувствовали беспокойство? Что было причиной? Приближающийся дедлайн? Истекающий срок платежа? Важная рабочая встреча? Трудный разговор, который по-хорошему должен был состояться уже давно, но вы раз за разом откладывали его, потому что боялись? Вспомните это беспокойство – дискомфорт и напряжение, от которого потеют ладони. И все из-за проблемы или события, надвигающегося прямо на вас.

Когда вы в следующий раз окажетесь в такой ситуации, вот что вы должны себе сказать: «Что бы это ни было, я разберусь с проблемой – когда и где будет нужно. А пока не позволю чудовищам плавать в моей голове!»

Именно с этим мы сражались в том овраге в Афганистане. Не с вооруженными вражескими солдатами. Со своим внутренним монологом. Если бы мы думали про себя: «Черт, нам хана, что же делать?» – все бы закончилось очень плохо. Но каждый из нас троих перекроил разговор в своей голове так: «Здесь не будет никаких проблем».

Мы не пустили акул к себе в головы.

Вернувшись из Афганистана, я начал работать инструктором в рамках продвинутой программы подготовки снайперов специальной разведки ВМФ. В конце 2003 года меня и моего товарища по отряду «морских котиков» Эрика Дэвиса отобрали для участия в проектировании новой версии основной тренировочной программы для морпехов-снайперов, которая во всем мире считается одним из эталонов снайперской подготовки. К тому моменту вооруженные силы США уже увязли в иракской операции, и стало понятно, что так называемая война против террора не будет ни быстрой, ни легкой. В этом новом формате ведения войны специальные подразделения, и в том числе «морские котики», должны были играть ключевую роль. И нам нужно было полностью переосмыслить подход к подготовке снайперов.

Конец ознакомительного фрагмента.