Чтение онлайн

— Ты видел это во снах, а я жила в этом, — оборвала я, вспоминая сколько крови пролила я по вине рук Велизара.

— Мне очень стыдно, Влада. Я понимаю, что ты меня не простишь. Я струсил перед отцом тогда…

Я медленно шептала слова над бокалом с соком, что тут же наполнялся ядом. Я не хотела, чтобы жизнь Велеса решил Велизар. Теперь я была судьей чужой жизни и от меня зависело — умереть или остаться в живых.

— Это прошлое, — перебила я, повернувшись к брату с бокалами в руках. — Держи! Я не хочу вспоминать прошлое, я устала от боли и крови, что была там…

Краем глаза я заметила лёгкую, секундную ухмылку на лице своего мужа, который потрясающе притворялся мёртвым.

Велес принял бокал и благодарно улыбнулся.

— Мне так тебя не хватало. Что это?

— Это черничный сок с маленькой долькой драконьей крови, — улыбнулась я, садясь в кресло со своим бокалом. — За наше семейное воссоединение?

— За него… Никогда не замечал, что тебе нравится это сочетание. Давно тебя потянуло на такую экзотику?

— Когда я была беременна, Велизар частенько заставлял меня пить этот сок, а потом я как-то сама пристрастилась к этому, нравится послевкусие.

Велес молча слушал меня, смотря на бокал, как тут его улыбка исчезла, отдав место звериному оскалу.

— Травануть меня решила? — прошипел он. — Драконья кровь в беременность? Даже Велизар, будучи круглым идиотом, не додумался бы поить тебя этой жижей. Хочешь чтобы я сдох, да?

Он вылил жидкость на пол и встал с кровати, медленно ступая по ковру ко мне. Я смотрела смело ему в глаза, зная, что он легко бы раскусил первую уловку с ядом, купившись на неё и не ожидая больше подстав.

— Не хорошо травить родного брата, Влада, — рычал он мне в лицо, нагнувшись.

— А позволить какому-то мужику раздвинуть ноги родной сестры хорошо? Хорошо довести сестру до суицида? Хорошо отдать её демону? Не тебе говорить о том, что хорошо, а что плохо.

Я не подбирала слов. Я не пыталась не поднять его гнев, что уже кипел внутри него. Мне нужна была его злоба, его ненависть. Она заряжала меня, распаляла огонь внутри, что был способен сжечь его до тла.

— Малышка Влада научилась колдовать? Кто это тебя научил этим магическим штучкам? Неужели муженёк? Глупо с его стороны наращивать тебе зубы, которые могут укусить его. Ты ведь неблагодарна, Влада. Не умеешь ценить руку, которая тебя кормит. Кусаешь её и предаёшь…

— Ты прав, — согласилась я. — Я кусаю руки… но те руки, которые пихают мне в рот яд. Таких как ты.

Я пнула Велеса в грудь. Парень осел на пол, не ожидая такого финта с моей стороны, а я подорвалась с кресла и приложила руку к его виску, от чего брат заорал на весь дом.

— Почувствуй, что чувствовала я, — прорычала я, вкладывая в слова всю ненависть.

Вся моя физическая и моральная боль, нанесённая им за всё время, теперь била по нему самому же. Все осколки моей боли собирались в огромный, тяжёлый шар, что убийственно бил Велеса. Несколько секунд адской агонии и я убрала руку. Парень упал на пол, харкая кровью на ковёр.

— Прости меня… — выдавил он, скрипя зубами. — Прости меня, Влада. Прошу… Влада, я сожалею…

— Я ждала твоего раскаяния раньше, — рыкнула я, глядя в глаза брата, что были наполнены болью и пониманием, что он заслужил этой участи. — Я ждала тебя. Действительно ждала. Утопая в кошмарах и крови, я ждала именно тебя. Думала, что только тебе хватит смелости пойти против отца. Но ты слабак! Тебе было проще идти по его дороге… Его дорога свернула в могилу, ты пойдешь следом.

Он был жалок. Он стоял на коленях, в луже собственной крови, перепачканный ею.

— Убивай, — выдохнул он. — Я не буду сопротивляться, как и ты тогда… Я тоже всё помню, Влад. Помню и знаю, как изнасиловал тебя отец и как ты сопротивлялась. Помню, как сам хотел… но не смог. Перед глазами была не ты. Такая равнодушная, измученная, привязанная, под действием успокоительного… Ты лежала подо мной и просто смотрела на меня с такой болью, что я не смог… Я вспомнил тебя маленькую, совсем кроху, когда качал тебя на руках. Ты была и осталась беззащитной крохой… Убей, Влад.

— Не будешь выкидывать магические трюки? — не поверила я.

Велес отрицательно мотнул головой.

— Я ненавижу тебя, — прошипела я, кладя руки на мужские плечи. — Ещё больше, чем отца.

Всего пара секунд и тело ватной куклой опало на пол, а я чувствовала прилив сил, что горячим потоком расходился по телу.

— Великолепный спектакль, — ехидно выдал Велизар с кровати.

========== 32 глава ==========

Дом утопал в снегу. Огромный, двухэтажный коттедж полностью был укутан белым коконом. Не хватало здесь рабочих рук для уборки. Не хватало жизни в этом дворе, что был рассчитан на большую семью с детьми. Всякие лесенки, турники, горка — всё было завалено снегом. Я бывал тут всего однажды, когда приезжал к Домиану и эта встреча закончилась трагически для него.

Влада шла за мной к крыльцу, ступая по моим следам в глубоком снегу.

— Дверь закрыта, — покачала головой девушка, опередив моё желание дёрнуть за ручку.

— Ключей же у тебя нет, — догадался я.

— Кому нужны ключи? — удивилась она, шаря рукой в горшке с зелёным растением рядом с входной дверью. — Нам не нужен ключ.

Влада достала небольшую печать и приложила её к круглой ручке, последовал щелчок замка и дверь распахнулась сама собой.

— После Вас, — выдохнул я, пропуская хозяйку дома внутрь.

Я никогда не был внутри дома Владиславы, но представлял его более богатым и помпезным, как жилище Домиана, но не смотря на свои богатства, он был скуп и не тратил лишнего на дом.

— А я думал, что после того, как тебя отдали мне и я отдал твоему отцу кучу денег — он прибарахлится… Ошибся, — признал я, оценивая грязную и старую люстру в зале.

— Он пулял деньги в другие штуки, — отозвалась девушка. — Миллионы он вложил в свою любовь…

— Женщина?

Я не знал и не мог допустить, что жадный Домиан вкладывал деньги, полученные с продажи родной дочери, в ухаживания за какой-то своей дамой сердца. Я даже не думал, что она у него есть.

— Сам увидишь. Идём?

Я опустил глаза с потолка на Владу и немного отшатнулся от неё, увидев в её руке нож.

Я потерял ту девчонку с которой связывал наши судьбы кровью… На неё обрушился целый поток крови, который смыл её человечность, затушил огонь сострадания и понимания. Осталась жестокая, пустая и ржавая оболочка, которая расчётливо избавлялась даже от собственных родственников.

— Ты боишься меня? — спокойно спрашивал я, сжимая её подбородок.

— Да, — лепетала она, отползая от меня и закрывая руками голое тело.