Чтение онлайн

Американские компании за первое послевоенное пятилетие сильно укрепили свои позиции в Бразилии, буквально вросли корнями в бразильскую экономику, и теперь противостоять их влиянию было гораздо сложнее, чем в довоенный период. Одновременно возрастало влияние национальной буржуазии, объемы вложений которой в бразильскую экономику сначала сравнялись с иностранными, а затем и превзошли их. Правда, здесь крылась одна статистическая погрешность – в большинстве предприятий, формально считавшихся национальными, контрольные пакеты принадлежали дочерним подразделениям иностранных фирм. В 1953 году Варгасу с большим трудом удалось установить государственную монополию на разведку, добычу, перевозку и очистку нефти, а вот провести через Конгресс закон о национализации производства электроэнергии ему не удалось – американские компании EBASCO [139] и Light and Power Company, контролировавшие эту отрасль, оказались сильнее президента. В былые времена Варгас провел бы свое решение в жизнь одним росчерком пера, но сейчас бывшему диктатору приходилось играть по новым правилам. Еще в начале 1952 года он издал декрет о перерегистрации иностранных капиталов, который действовал задним числом – с 1945 года, но перерегистрация откровенно саботировалась, и президент ничего не мог с этим поделать.

Положение в сельскохозяйственной сфере было откровенно удручающим. Освободившись от диктата федеральной власти, которая пыталась развивать сельское хозяйство, исходя из государственных интересов, крупные землевладельцы вернулись к старым добрым экстенсивным методам, не требовавшим больших капиталовложений. Основной целью каждого помещика было заполучить в свои руки как можно больше земли и сдать ее в аренду по максимальной цене – всю или ту часть, которую невозможно освоить самостоятельно. Правительство Дутры многократно поднимало вопрос об аграрной реформе, основы которой в свое время заложил Варгас, но все попытки разбивались о сопротивление латифундистов, не желавших, чтобы кто-то вмешивался в их дела. При этом положение крестьян, немного улучшившееся при диктатуре, снова ухудшилось. Забастовки сельскохозяйственных рабочих следовали одна за другой, продолжался самозахват земли безземельными крестьянами, которые оказывали вооруженное сопротивление при попытках прогнать их, после некоторого перерыва в провинции снова начали появляться крестьянские банды.

Наибольшую опасность для президента Варгаса представляли ожидания, которые связывали с его возвращением к власти бразильцы. От него ждали чуда, а чудес, как известно не бывает. Правда, на первых порах это «ожидание чуда» играло на руку Варгасу, которому для осуществления задуманных реформ требовалась поддержка широких масс.

Главные предвыборные обещания Варгаса были следующими: социальная поддержка трудящихся при полной свободе деятельности профсоюзов; продолжение индустриализации, в сочетании с развитием сельского хозяйства, а также энергетической сферы и транспорта, регулирование закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию, «обуздание» неконтролируемого импорта и миролюбивая внешняя политика (две мировые войны научили бразильцев дорожить миром).

Противники Варгаса, отстранившие его от власти в 1945 году, сначала пытались воспрепятствовать его вступлению в должность на том основании, что популистская политика Варгаса может ударить по интересам буржуазно-землевладельческой верхушки бразильского общества и иностранных компаний. Когда это не удалось, оппоненты стали выжидать удобный момент для выступления. Они раскрыли свои карты сразу – для того чтобы удержаться у власти, Варгас не должен был допускать масштабных выступлений рабочих, поскольку за этим сразу же бы посыпались обвинения: «президент потакает смутьянам», а потом последовало бы его отстранение (у государственных переворотов может быть множество разных причин, но официальная всегда одна и та же – все они совершаются ради блага страны и ее народа).

Варгас на плакате, пропагандирующем Новое государство

В январе 1953 года, уступая давлению иностранных инвесторов и бразильских помещиков, всячески стремившихся увеличить экспорт производимой продукции, Варгас ввел свободный обменный курс бразильского крузейро, что ожидаемо привело к снижению стоимости национальной валюты. Экспортные товары стали более привлекательными по цене, иностранные инвесторы радовались снижению стоимости сырья и труда в пересчете на твердую валюту, а уровень жизни бразильцев резко упал. Цены росли, а зарплаты оставались прежними. Варгас повысил минимальную заработную плату до тысячи двухсот крузейро, но этого было мало – по всей стране проходили митинги и демонстрации с требованием адекватного повышения заработной платы и обуздания спекулятивного роста цен. Минимальную заработную плату нужно было увеличить еще раз, но во время обсуждения этого вопроса правительство подверглось критике со стороны буржуазной верхушки и военного руководства. Военные хотели видеть в президентском кресле Эдуарду Гомеша или какого-нибудь другого генерала, а кроме того, им категорически не нравилось «заигрывание» правительства с рабочими. Перед принятием решения о повышении зарплатного минимума правительству был направлен манифест, получивший название «Манифеста полковников», в котором армейское командование предупреждало, что в случае уступок рабочим оно не сможет обеспечить дисциплину в рядах своих подчиненных. По сути, манифест был ультиматумом, но Варгас предпочел его проигнорировать, поскольку выступления рабочих казались ему опаснее угроз военных. Собственно, положение президента было безвыходным – он оказался между Сциллой и Харибдой [140] .

1 мая 1954 года правительство Варгаса вдвое увеличило минимальную заработную плату, а также сделало трудящимся еще несколько уступок, но не «заморозило» розничные цены. Без фиксации цен повышение заработной платы не имело смысла, поскольку очередной виток инфляции «съел» бы всю прибавку. Но на «замораживание» цен правительство пойти не могло. В результате недовольство среди трудящихся росло, и выходило так, будто Варгас своими уступками только подливает масла в огонь недовольства и еще сильнее дестабилизирует обстановку в стране.

Противники Варгаса активизировались. На октябрь 1954 года были назначены парламентские выборы, итог которых нельзя было предсказать заранее – могло случиться и так, что большинство в Конгрессе составили бы сторонники Варгаса. Следовало поторопиться со смещением президента.

Непосредственным пусковым фактором государственного переворота стал инцидент, известный как «Нападение на Руа Тонелеро» [141] . 5 августа 1954 года, около полудня, было совершено покушение на одного из лидеров Национально-демократического союза журналиста Карлоса Фредерико Вернека ди Ласерду, одного из наиболее активных критиков президента Варгаса. Ласерда поручил ранение в ногу, а сопровождавший его майор ВВС Рубенс Флорентино Ваз был убит на месте. Одним из нападавших оказался сотрудник президентской охраны, а наскоро проведенное следствие, достоверность которого подвергалась сомнению, установило, что организатором покушения был начальник президентской охраны Грегорио Фортунато, действовавший по наущению младшего брата президента Бенжамина Варгаса.

Проводы тела Жетулиу Варгаса из Рио-де-Жанейро для захоронения в Сан-Борже в 1954 году

Нападение на Руа Тонелеро – дело темное, и правда о нем вряд ли когда-нибудь станет достоянием общественности, но с точки зрения логики президенту Варгасу не было никакого смысла убивать Карлоса Ласерду. Смерть оппозиционного журналиста, который был всего лишь рупором в руках истинных противников Варгаса, ничего бы не изменила – сразу бы нашелся другой рупор. Личная неприязнь вряд ли имела место, поскольку в своей критике Ласерда не переходил границ приличия и не опускался до прямых оскорблений – в те времена журналисты были гораздо сдержаннее нынешних. В то же время покушение на публичную персону должно было вызвать (и вызвало) большой общественный резонанс, а на вопрос: «Кому это было надо?» ответ напрашивался сам собой – «Президенту Варгасу!». Скорее всего, Ласерда был избран соратниками на роль сакральной жертвы, принесенной ради избавления от ненавистного президента.

После покушения на Ласерду оппозиция обратилась к военным, «как к единственной силе, способной противостоять президентскому произволу», с призывом вмешаться в происходящее ради спасения отечества. Военных не пришлось долго уговаривать. 22 августа 1954 года генералы Военно-воздушных сил выдвинули ультиматум с требованием немедленной отставки президента, в которой они видели единственное средство для разрешения национального кризиса. Летчиков поддержали моряки и около половины «сухопутных» генералов. Почему только половина, а не все полностью? Дело в том, что престижные «технические» роды войск, такие как авиация и флот, привлекали юношей из привилегированных слоев общества, а сухопутные войска такой привлекательностью не обладали (можно вспомнить слова маркиза Тамандаре, который говорил, что «дышать морским воздухом гораздо приятнее, чем глотать дорожную пыль»). Поэтому среди «сухопутных» генералов нередко встречались выходцы из низов общества, которым политика Жетулиу Варгаса во многом импонировала.

Американское правительство поддержало ультиматум в неофициальной форме, через одну из самых популярных газет США «Нью-Йорк таймс», где была опубликовала статья, содержащая острую критику «политики неоправданных уступок» президента Варгаса и уверенность в том, что «смута и стагнация» долго не продлятся.

Варгас не мог ничего противопоставить ультиматуму. Единственным его оружием могла бы стать поддержка народа, но на нее нельзя было рассчитывать. Президент попытался выиграть время, объявив о своем уходе в отпуск на девяносто дней, но генералы на это не согласились – им была нужна полная отставка. Вечером 24 августа в президентском дворце Катете Жетулиу Варгас покончил с собой, выстрелив в грудь из пистолета. В предсмертном письме он написал: «В очередной раз силы и интересы, направленные против народа, направлены против меня… Им нужно заставить меня замолчать и помешать мне действовать, чтобы я не мог, как делал всегда, продолжать защищать людей и особенно – простых. Я следую судьбе, которую сам избрал для себя. После десятилетий грабительского господства международных финансовых корпораций я возглавил революцию и победил. Я начал работу по освобождению страны и установил режим социальной свободы. Мне пришлось уйти в отставку. Я передал правительство в руки народа. Подпольная кампания международных корпораций объединилась с национальными кругами, восставшими против режима гарантий занятости… Справедливый пересмотр минимальной заработной платы вызвал волну ненависти… Они [политические противники] не хотят, чтобы рабочий был свободен… Я боролся месяц за месяцем, день за днем, час за часом, сопротивляясь постоянному, непрекращающемуся давлению, запасшись терпением и забыв о себе, я пытался защитить людей, которые остались без защиты. Больше я ничего не могу им дать, кроме своей крови… Я выбираю это средство, чтобы навсегда остаться с вами. Когда вы будете унижены, вы почувствуете, как моя душа страдает рядом с вами. Когда голод постучит в вашу дверь, вы ощутите в груди силы для борьбы за себя и своих детей. Когда вас оскорбят, вы почувствуете мою мысленную поддержку… Моя жертва объединит вас, и мое имя будет вашим боевым знаменем… На ненависть я отвечаю прощением. И тем, кто думает, что победил меня, я отвечаю своей победой. Я был рабом народа, и сегодня я освобождаю себя для вечной жизни. Но этот народ, рабом которого я был, больше не будет ничьим рабом. Моя жертва навсегда останется в его душе, а моя кровь станет ценой его спасения… Я не боюсь. Я спокойно делаю свой первый шаг по дороге в вечность и расстаюсь с жизнью, чтобы войти в историю».

Оценки предсмертного письма Жетулиу Варгаса сильно разнятся – от «исповеди благородного человека» до «демагогии ловкого интригана». Письмо приведено с незначительными сокращениями, не искажающими ни смысла, ни духа его, так что каждый из читателей этой книги может дать ему свою оценку.

Самоубийство примирило Варгаса с бразильцами. Толпы народа провожали его в последний путь, и память о нем живет по сей день. «Второй Варгас» – это почетное прозвище для бразильского политика, надо хорошо постараться для блага народа, чтобы заслужить его. После гибели Варгаса народ обратил свое недовольство на тех, кто довел президента до фатального конца. Карлосу Ласерде, считавшемуся главным врагом Варгаса, пришлось на год уехать в США после того, как редакция газеты «Трибуна да импренса», в которой он печатал свои критические статьи, была разгромлена демонстрантами.