Чтение онлайн

К вечеру заглянул Грего с приглашением от леди Денры. Она звала Кармину назавтра в гости. Лорд Улин, задумав потянуть время, солгал, что дочь уже легла спать, и велел передать Денре, что Кармина непременно придет.

А глухой ночью в дверь постучали. Заспанный дворецкий настолько быстро ринулся открывать, что чуть не снес столик с вазой. На пороге стояла Кармина. До утра отец и мать пытали девчонку, где она была, да почему. На все вопросы Кармина с безучастным, отстраненным лицом отвечала, что ездила поохотиться и в доказательство предъявляла пустой колчан.

— А где же дичь? — спрашивал, негодуя, магистр.

— Увы, стрелы ни разу не нашли цели. Наверное, стрельба — это не мое призвание», — спокойно отвечала та.

Сдавшись, лорд Улин отправил ее спать. Они переглянулись с женой.

— Ты заметил, что у нее на шее шрам? Раньше его не было, — словно заразившись от дочери безразличием, равнодушно сказала леди Улин. — где же все-таки она пропадала?

— Боюсь, нам этого никогда не узнать. Надеюсь, тут не замешан какой-нибудь молодой человек, — воскликнул лорд Улин. Разумеется, он не воспринял всерьез слова об охоте, поскольку не раз видел, как Кармина попадает стрелой в перчатку, подброшенную в сорока шагах от нее.

В эту ночь они больше не ложились спать и к завтраку решили, что дочь следует послать к теткам в Силвердаль. Там ей некуда будет деться, да и светским манерам подучится.

Увидав голову дракона, Магистр явно подобрел. Он так и сяк ее разглядывал, ходил вокруг и даже решился потрогать одно приспущенное веко.

— Хорошо, хорошо, — приговаривал он, а затем вдруг встревожился. — А что с Экроландом? Часом, он не ранен?

— Увы, — опустил голову Аткас. — Битва длилась много часов. Сэр Эри сражался доблестно, отрубал чудовищу лапу за лапой, но в самый последний момент, когда меч вонзился в шею дракона, тварь изловчилась и задела хозяина зубом.

Магистр наклонился пониже и слегка изменился в лице, когда вблизи разглядел зубы дракона: все в кровавых застывших слюнях, в зарослях плесени, темно-коричневые от засохшего гноя, они представляли собой жутковатое зрелище. Прикрыв рот ладонью и позеленев, магистр отшатнулся и упал в кресло.

— Сэр Эри жив и почти здоров, — поторопился сказать Аткас, опасаясь, что лорд Улин сейчас грохнется в обморок. — Он немного отравился, вот и все!

— Да уж, — слабым голосом отозвался магистр, обмахиваясь платочком. — Чую, на этих зубах какой только заразы нет! И где же сейчас наш доблестный герой?

— Сэр Эри в Керпенси — это деревушка рядом с Эстоком. По правде сказать, тамошний священник обещал быстро поставить его на ноги, вот только от яда у сэра Эри помутилось в голове.

— За ним ухаживает священник? Очень хорошо. Но что ты имеешь в виду, говоря, что от яда у него?..

— Сэр Эри, как бы это сказать, — глядя честными глазами, лихо врал Аткас, — не в себе… Когда я уезжал по его приказу в Вусэнт, он меня уверял, что он с драконом, простите, друзья. Священник сказал, что это сражение на него так подействовало.

— Друзья? Гм… Интересно. А дружочек-то его вот он, здесь лежит!

— Так что он напрочь забыл, как дракона убивал, — закончил Аткас, невинно улыбаясь.

— Ну что ж, мы ему ласково напомним, — сказал магистр, похлопывая юношу по плечу. — Покажем голову. Тут он все и вспомнит!

— А куда вы ее собираетесь деть? — внезапно встревожился Аткас, забывая, с кем он говорит.

— Как куда? — не заметив оплошности оруженосца, ответил магистр и почти любовно погладил голову по надбровным выпуклым дугам. — В сокровищницу Наместника! Сначала специальный человек ее выпотрошит, пропитает изнутри особыми снадобьями, набьет хлопком с разными травками, а потом голову поставят на постамент, в компанию к другим трофеям!

«Сва-ардак поглоти»!.. По лицу Аткаса разлилась бледность. Такого исхода он никак не ожидал. Что же теперь будет? Значит, голову не выкинут вон, а вместо этого она все время будет на виду, и, конечно, очень скоро действие заклинания прекратится, и тогда… Об этом было страшно и подумать.

Магистр не заметил смятения юноши и бодро продолжил:

— Передавай хозяину, что завтра же, даже сегодня я вышлю гонцов в столицу. Быть ему паладином!

Непослушные губы Аткаса пробормотали слова благодарности. Магистр залез в кошель и щедро высыпал на ладонь оруженосца серебряных монет.

— Пойди, купи себе что-нибудь приятное. Ты ведь тоже сегодня герой! И пусть тебя согревает мысль, что, как только Эри станет паладином, ты сможешь обучаться рыцарскому делу и однажды сам станешь рыцарем. А теперь ступай, мой мальчик.

При виде денег все сомнения и тревоги Аткаса развеялись. Он учтиво поблагодарил магистра и решил, что самое время наведаться на рынок. Долой кражи персиков, да здравствует Аткас — владелец денег!

***

Рынок всегда являлся для Аткаса особым миром, где все тревоги и заботы отступали на задний план. Именно здесь он чувствовал, что живет полной жизнью. Ему казалось, что он воочию видит, как денежные потоки текут золотыми ручейками из карманов покупателей к продавцам, оттуда — в закрома купцов, которые, в свою очередь, тоже приходят за покупками на рынок. Эдакий круговорот денег. Чудилось: достаточно просто постоять на месте, и один из денежных ручейков сам затечет к тебе в кошель.

Аткас вертел головой по сторонам, щурясь под лучами солнца. Ему было непривычно и очень приятно ощущать себя денежным покупателем, а не презренным воришкой. Мешочек с серебром тяжелил пояс, с каждым мгновением приподнимая настроение.

Как же здорово, что теперь не надо рыскать глазами вокруг, высматривая, где за лотками стоят не слишком опытные продавцы, и нет нужды напрягать спину в ожидании удара.

Теперь он шел по рынку королем, окидывая важным взором чепуху, разложенную на прилавке. Его плечи облегала неземной красоты куртка из хрустящей и остро пахнущей кожи, ткань светлой рубашки была столь мягкой и нежной, что почти не ощущалась, а новенькие сапоги поскрипывали при каждом шаге. Подумать только, еще вчера он и представить себе не мог, до чего это замечательно — слиться с толпой, ходить, как все, между рядов и думать о покупках, а не о кражах.

Конечно, богатейшим из смертных его сложно назвать, но и с нищим попрошайкой никто уже не спутает.

Так он некоторое время прохаживался туда-сюда, колеблясь и не зная, что ему купить. Выбор оказался огромен. Циле могли понравиться и яркие, раскрашенные во все цвета радуги ткани, из которых можно было пошить изумительной красоты платья; изящные сапожки и ботиночки славно пришлись бы к ее маленьким натруженным ступням; она пришла бы в восторг от фасонов причудливых шляпок, только-только входивших в моду и, конечно же, неизвестных большинству жителей Стипота; всевозможные пояски и перчатки непременно привлекли бы ее внимание, словом, у Аткаса открывались тысячи возможностей порадовать любимую, и он все никак не мог определиться.

В конце концов, он махнул рукой и остановился перед первым попавшимся прилавком, на котором сверкали всяческие женские побрякушки. Расспросив продавца, он выяснил, что стоят они сущие гроши, потому что сделаны не из благородных металлов и драгоценных камней, а из позолоченной меди и стекла. Разумеется, Циле ни к чему настоящие драгоценности, поэтому Аткас зачерпнул целую горсть разноцветных украшений и протянул монетки в оплату.

— Небось, полюбовнице подарки? — насмешливо спросил покупатель, стоявший рядом.