Чтение онлайн

Разгорелся спор, который показался Аткасу неинтересным и попросту скучным. Он мало разбирался в политике и экономике, и судьба рудников его ничуть не занимала. Рот разрывало зевотой, и он почел за благо отправиться спать, пожелав спутникам спокойной ночи.

Впрочем, одна мысль, связанная с Вишневыми горами, никак не желала уйти у него из головы. «Гиблое место», — сказал мужчина. А ну и впрямь гиблое? Не успел миновать дракона, — попал в иную передрягу.

Благополучно миновав предгорья, они подъезжали к рудникам. Горная дорога прихотливо вилась по телу горы, спиралью возносясь над пропастью. Камешки, вылетавшие из-под копыт коней, падали вниз, вызывая к жизни глухое эхо. За этой дорогой явно следили: кое-где подсыпали камней, скрепляя их известковым раствором; часто разгребали завалы, — ни один из них не задержал отряд; ростки деревьев, способные в будущем раздробить дорогу корнями, выкорчевывали. Помимо хорошего состояния, дорога удивляла и шириной: по ней не было нужды ехать гуськом друг за другом.

Рыцари вырвались далеко вперед и изредка перебрасывались короткими фразами, а Слэм и Аткас проводили время в занимательных беседах. Так, глядя на самый высокий пик, вершина которого пронзала облака и гордо высилась над ними, Слэм задумчиво сказал:

— Есть легенда, что на высочайшей в мире горе растет цветок, который охраняют духи ветров. Тот, кто умудрится добыть этот цветок, станет самым счастливым человеком на Роналоре, получит все, о чем мечтал. Хотя одна знакомая жрица Майринды как-то сказала мне, что если это правда, и кто-то сорвет такой цветок, то он станет самым несчастным в мире, поскольку ему не о чем будет мечтать и не к чему стремиться. Глупая, одним словом. Много она понимает!

— И что, он прямо там растет? На голой скале? — Аткас задрал голову. — Не вижу я что-то никаких духов ветра. Спят они, что ли?

— Понимаешь, еще не известно, какая гора выше всех остальных. Возможно, она вообще находится где-нибудь в Эсмалуте. Ну а что до духов, то мне кажется, они днем не видны. Полагаю, увидеть их можно только после заката, так что, если б мы проезжали тут в полночь, я уверен…

— Ух ты! Это орел там, господин Дол? — перебил его Аткас, указывая на парящую в вышине точку.

Слэм пригляделся, приставив ладонь козырьком ко лбу. Его глаза изумленно расширились:

— Эй, глядите-ка, да это никак гном!

Экроланд и Сегрик услышали возглас рейнджера и тоже подняли головы, присматриваясь. Солнце слепило глаза, мешало разглядеть, что там летает над ними.

— Да тебе показалось, — недоверчиво сказал Экроланд. — С чего это гномам парить в небесах? Они же не птицы! У них крыльев нет.

— Ого, а и вправду что-то такое похожее! — воскликнул Сегрик. — Я и бороду вижу, и куртку! Ничего себе!

Они проводили глазами парящего гнома, и некоторое время изумленно молчали.

— Воистину чудесные дела творятся здесь, в Вишневых горах, — наконец, глубокомысленно изрек Слэм.

Сегрик и Экроланд переглянулись, и на их лицах появилось озабоченное выражение.

— Аслатин, — сказал Экроланд, и Сегрик кивнул, пришпоривая лошадку.

Слэм хлопнул себя по лбу и знаком велел Аткасу поспешить за рыцарями. Юноша растерянно повиновался.

— Ну конечно! И как я, старый дурак, не догадался! Аслатин, вот оно в чем дело…

— Мастер Дол, — робко спросил Аткас, — может, вы объясните мне, что к чему? Я, признаться, ничегошеньки не понял. Что это был за летающий гном? При чем тут аслатин? Хозяин аж с лица сошел!

— Ну, парень, откуда ж тебе такие тонкости знать. Да я и сам, признаться, слышал про сие явление лишь однажды… Видишь ли, если растолочь аслатин в порошок и съесть его — даже самую малость! — то он даст небывалую магическую мощь тому, у кого ее нет от природы. А тому, кто обладает Силой в малой степени, он ее усилит многократно.

— Что-то не слышал я, чтобы маги аслатином питались, — недоверчиво сказал Аткас, на всякий случай оглядывая небо в поисках еще больших чудес.

— Да в том-то и соль, что у настоящих магов способности и на йоту не возрастут! Аслатиновый порошок воздействует только на обделенных волшебной Силой.

Брови Аткаса сдвинулись, он переваривал сказанное:

— Значит, стоит мне съесть щепотку этого порошка, и я стану всесильным?

— В точку. Вот только очень легко стать от него зависимым. Тут, понимаешь, такая закавыка... Всемогущество развращает любого, особенно же того, кто не владеет Силой с детства. Даже самые умелые маги стали такими благодаря упорным ежедневным занятиям, им не надо рассказывать, как важно держать себя в узде. И еще: аслатин постепенно убивает. Он выжигает внутренности, но так, что не заметишь, пока не будет слишком поздно.

— Б-р-р, — вздрогнул Аткас, — наверное, сложно не заметить, что у тебя кишки жгутся!

— Вот тут проявляется еще одно коварное свойство аслатинового порошка: когда его проглотишь, он обезболивает любые раны, и внутренние в том числе. Но как только действие порошка кончается, само собою, тебя скрючивают дикие боли в животе. Чтобы приглушить их, надо принять еще порошка… И еще. В этом-то и кроется подвох.

— Вы так говорите, мастер Дол, словно его пробовали, этот аслатин, — сказал Аткас.

И моментально получил затрещину, да такую, что из глаз искры посыпались. Он еле удержался в седле.

— Не дерзи старшим, — нравоучительно сказал Слэм. — Говори, да не заговаривайся! Я тебе не Эри, тот любую наглость способен стерпеть.

Аткас слабо улыбнулся и про себя поклялся отныне придерживать язык за зубами в присутствии Слэма.

***

Обогнув огромную гору, они попали на небольшое плато, которое окружали самые высокие пики хребта. Сюда не залетали семена деревьев, лишь молодая трава курчавилась под ногами, да невысокий кустарник стлался по обочине дороги. Облака, казалось, проплывают перед самым носом, дунешь, — они улетят. Аткас очень удивился, что они забрались в такую высь, а солнце ну ни капельки не стало больше, все такой же пятак в небе. Да еще на плато оказалось гораздо холоднее, чем внизу, наверное, потому, что оно было открыто всем ветрам, которые дули здесь, не переставая.

Вокруг царила страшная суматоха. Мускулистые рабочие: и люди, и гномы, грузили на телеги руду, рядом разгружали повозки с инструментами, припасами и непонятными тюками. Между ними мелькали деловитые гномы с длиннющими списками в руках и карандашами за ухом. Они совали нос в каждую повозку, громко ругались с людьми-торговцами и сверяли по спискам товары.

Рыцари быстро отыскали в толчее ушлого бровастого мужичка, который держал платную конюшню. Он с многочисленными охами и причитаниями по поводу цены взял поводья, поклявшись всеми богами, что кони будут к возвращению отряда в целости и сохранности, хотя и намекнул, что если ему подкинут деньжат, возврат будет гарантирован, а так... Сегрик мрачно глянул на него, мужичок заткнулся и с поклоном увел коней.