Чтение онлайн

Спасло нас только то, что стрелял пацан плохо — он занял позицию метрах в двадцати пяти от начала переулка за баком с нечистотами. Али вбежал в переулок первым — впереди громыхнуло, противно свистнула пуля. Я бросился на землю, перекатился, выхватил «браунинг». Впереди снова грохнуло — стрелял уже Али…

— Не стреляй! Живьем! — Сердце колотилось как сумасшедшее, легкие горели огнем. — Живьем брать!!!

Пацан, поняв, что у него ничего не вышло, бросил пистолет и бросился бежать по переулку. Мы бросились за ним — если бы он нас не поджидал с пистолетом, шанс уйти у него был бы. Сейчас — нет.

Переулок резко повернул на девяносто градусов, выходя на Вир Хасан. Пацан проскочил поворот, даже не сбавляя скорости — в конце концов, он был молодым и юрким, скорее всего выросшим здесь и знающим каждый закоулок. Я едва не поскользнулся на нечистотах — но устоял на ногах…

Маленький гаденыш, чтоб его…

На этом повороте араб отыграл у нас метра три, не меньше — сейчас его от нас отделяло метров двадцать. Пронесшись как ветер по переулку, он выскочил на Вир Хасан, в два прыжка пробежал тротуар, выскочил на проезжую часть… Удар!

Словно в замедленной съемке мы видели, как бампер развозного фургона поддел мальчишку и отправил на другую сторону дороги. Прямо под колеса мусоровоза…

— Полиция! Сыскная полиция!

Кричал Али — я молча, засунув за пояс пистолет и тяжело сопя, растолкал уже собравшихся вокруг зевак, грубо оттолкнул водителя мусоровоза, упал перед пацаном на колени. С первого взгляда понял — дело дрянь. Грудная клетка раздавлена в хлам, осколки ребер скорее всего проткнули легкие, наверняка и позвоночник сломан. В углу рта пузырилась кровь…

Глянул в глаза — и чуть не отшатнулся. Столько ненависти, ярой и ничем не обоснованной, я еще не видел, если бы взглядом можно было бы убивать — я бы упал замертво рядом с ним.

— Ты слышишь меня? — Я говорил по-русски, потому что арабский почти не знал. — Кто тебя послал?! Кто заставил снимать?! Кто дал пистолет?! Скажи мне! Кто?!

Пацан мокро закашлялся, выхаркивая кровавые сгустки.

— Скоро всем… вам… кяфирам… конец… Аллаху Акбар…

— Что?! Кто тебя послал.?! — Глаза пацана уже закатились…

Совсем рядом истошно взвыла полицейская сирена. Надо уходить…

Одним рывком я поднялся на ноги, шагнул в сторону, выглядывая, где упала видеокамера.

— Позвольте, милейший. — Какой-то господин средних лет цепко схватил меня за руку.

— Отвяжись. — Я резко рванул руку на себя, выводя его из равновесия, локтем другой руки почти без замаха зарядил в челюсть. Бросился в образовавшийся на секунду проход в окружающей нас толпе, на ходу поддел локтем в живот еще кого-то…

— Держи! Полиция! Держите его!

Но я уже вырвался из толпы. Видеокамеры на дороге не было…

— У него пистолет! — истошно завизжали сзади…

А вот это уже хреново… Надо уходить, если захомутают городовые, это позор будет…

Рванулся, выскочил на тротуар. Решил, что оторвусь на следующем перекрестке, там двухуровневая развязка и движение такое, что… Пробежал метров сто — и остановился как вкопанный, как будто натолкнулся на невидимую стену. Впереди тормознула полицейская машина, перекрывая мне дорогу…

Делать было нечего — я метнулся в узкий, ведущий непонятно куда проулок, заставленный машинами. Если это тупик — а тупиками заканчивалось немало бейрутских улиц, — то я попался…

— Садитесь!

Я остановился, взглянул — незнакомая молодая дама приветливо махнула мне рукой, приглашая в машину. Обернулся — полицейские пыхтели уже метрах в пятнадцати от меня, а совсем рядом была приглашающе распахнута дверца автомобиля. Не говоря ни слова, я ввалился в салон, тяжело дыша…

— И часто вы устраиваете забеги с полицейскими? — иронично поинтересовалась моя спасительница, когда мы выезжали на Корниш, машиной она, кстати, управляла очень и очень… изрядно. Не по-женски…

— Как приходится, сударыня… — слегка отдышавшись, начал я. — Надеюсь, вы не принимаете меня за банального воришку…

— О, отнюдь, сударь… Банальные воришки не носят за поясом автоматический «браунинг»…

Меня словно дернуло током — вот ведь глазастая чертовка. Посмотрел на нее — внимательно, впервые с того момента, как сел к ней в машину, — и обомлел…

Даже не знаю, как описать то, что со мной сталось. За все время в Санкт-Петербурге, в других местах я много чего повидал… но красота моей спасительницы не шла ни в какое сравнение с тем, что я видел. И сердце биться перестало — вот более-менее точное описание моего состояния…

Незнакомка, кажется, поняла, что со мной происходит, и едва заметно улыбнулась… даже ухмыльнулась довольной такой ухмылкой…

— Извините, сударыня, за доставленные вам неудобства… — залепетал я, лихорадочно придумывая, что же мне сказать.

— Что же вы так смутились, — саркастически осведомилась дама, — впрочем, вы имеете шанс на мое прощение. Если расскажете, что с вами произошло — женское любопытство не дает мне ни секунды покоя…

И что говорить? Правду? Если бы еще слова вспомнить — вылетели у меня из головы абсолютно все…

— Видите ли, сударыня… Я прогуливался… по набережной… когда местный парнишка… украл у меня… видеокамеру… Я за ним погнался… Но полицейские приняли за вора меня… вот такая вот коллизия…

— А прогуливались вы всенепременно с пистолетом за поясом…

— Вообще то… Я офицер флота, и это мой служебный пистолет…

Сказал — и прикусил язык от досады. Если милая дама узрела, что у меня за поясом именно «браунинг» — она может знать и то, что на вооружении флота он не состоит и на «Орла» [65] он никак не похож. Впрочем, «браунинг» я мог купить и для ношения вне строя, так многие офицеры делают…

— Интересно… И зачем же офицеру флота, как вы изволили представиться, убегать от полицейских в этом случае…