Чтение онлайн

Господи Иисусе, меня аж передергивает!

Двери автобуса со скрежетом открылись, давая увидеть худощавого водителя с толстой сигаретой в зубах. Люди начали стремительно подниматься по мокрым ступенькам, в наглую опережая меня, задевая сумками и локтями. Ну, вот что за манеры!

Я тоже столбом не стояла и, юрко подправив лямку рюкзака, поднялась по ступенькам, достала из кармана ветровки пару тройку купюр, вручила водиле и проскочила мимо садящихся людей почти что в самый зад автобуса. Я жуть как не люблю сидеть впереди и скакать по всем кочкам, поэтому зад буханок-на-колёсах — идеал для меня.

Когда все расселись по своим местам и пристегнули ремни безопасности, водитель выплюнул в открытое окно, нажал на газ и с характерным хрюканьем автобус двинулся с места, начиная постепенно набирать скорость. Я поставила полный всякой брехни рюкзак на крайнее кресло, а сама пристроилась у окна, от которого шёл легкий, но пробирающий холодок. Затем я достала из грудного кармана ветровки смартфон со связанными белыми наушниками. Быстренько настрочив маме СМСку с информацией о том, что я села и со мной все хорошо, я воткнула белый проводок в отверстие для наушников. Открыв плейлист с песнями, я начала свою поездку с первой композиции.

Положила локоть на подоконник, по привычке устремляя взгляд в большое окно. Руки чуть подрагивали от легкой тряски в автобусе, но на это я не обращала внимания. Ну трясутся и трясутся, что бубнить-то? Я была заворожена другим. Меня будто манил, притягивал к себе этот загадочный и прекрасный вид быстро мелькающих лесов, полей, машин и белых полос на дороге. Леса и поля никак нельзя разглядеть нормально, от скорости транспорта они превращались в мутные, размытые пятна, что были похожи на картины какого-нибудь художника. «В быстро мелькающих елях нет ничего такого, Елена, ты с дуба рухнула?» Вы же ведь так подумали, да? Не отнекивайтесь, по глазам вашим можно понять, что подумали. Если по-честному, то я могу согласиться с тем утверждением, что в таких пятнах нет ничего сверхъестественного. Но согласиться я могу только частично. Быстро сменяющийся вид за окном имел для меня свою красоту и даже смысл, — глубокий смысл. Мелькающие поля, машины и ели как бы доносили, что жизнь так коротка и так быстра. Вот не наслаждался ты этой красотой деревьев, обращая внимание совершенно на другие вещи, более малозначимые. А осознание того, что ты что-то пропустил, приходит слишком поздно, ведь жизнь убегает от тебя. За ней невозможно угнаться и вернуть какие-то моменты, которые ты упустил. Она превращается в такие же размытые пятна, которые нельзя разглядеть поближе и не спеша. Ты уже постарел, а жизнь со всеми моментами все отдаляется и отдаляется…

Пока смотрела в окно, я не заметила, как автобус остановился. Даже через наушники я могла слышать противный скрип дверей и шуршание пакетов выходящих людей. Вновь посмотрев в окно, я увидела остановку и надпись на знаке: «Армсбург». Вокруг были золотые поля, где-то вдалеке виднелись качели и статуя горгульи. М-да, в этом городке полицаи явно не часто следят за вандалами. Такая статуя красивая и вся изрисована какими-то сектантами-любителями фиолетовой краски.

Как только пассажиры удалились из чахлого автобуса (счастливые!), двери вновь с противным скрипом закрылись и буханка-на-колёсах двинулась дальше. До этого города осталось ехать ещё час двадцать или чуть больше. Я поняла это по постепенно меняющейся погоде; солнце мало-помалу окутывали пасмурные облачка, становилось все больше лесов и, конечно же, кочек, черт бы их побрал. Если проехать Армсбург, то спустя десять минут автобус выедет на так знакомое «Шоссе Чузена» или, как я его называю, — «Дальше-Бога-нет Шоссе». Вот после того, как автобус выедет туда, погода окончательно испортится. А, вы сейчас подумаете, что я снова себе все накрутила и это снова моя лучшая подруга паранойя. Я бы тоже так хотела думать, честно. Я бы тоже хотела сбросить то, что там души скованы цепями на простую галлюцинацию и то, что мой «О великий дар» слегка барахлит. Но нет. Поверьте, не все можно списать на самовнушение. От реальности трудно убежать, даже невозможно. Как только мы выезжали на то самое шоссе, там менялась не только погода, — там менялось ВСЕ. Животных становилось меньше, воздух приобретал запах сырости и дождя, и… аура. Аура в этих местах менялась больше всего. Она становилась будто давно умершей и заживо сгнившей. Эти мертвые, гнилые руки уныния, скорби и страха забирали тебя в объятия, заставляли прильнуть к заросшей груди и услышать, как сердце того города верно разрывается на лоскуты, обрывки нитей и обрастает болью, а ещё цепями. Цепями, что сдавливают кожу до крови, не дают выбраться из хищного мрака всем, кто после тяжелой жизни хочет на Свет… И тем, кто ещё преодолевает препятствия жизни, кстати. Признаться, они почти сковали меня шесть лет тому назад, но я сумела выбраться. Хех, ненадолго!

Чтобы доказать, что в этих краях меняется все, я могу вот прямо сейчас привести пример. В наушниках заиграла волнующаяся скрипка, запел монотонный, бархатный мужской голос. Ох, это «Ахиллес» — песня моего детства. С самых юных лет я могла слушать эти прекрасные загадочные напевы вечно. В них было что-то, что ложилось мне пуховым одеялом на душу. Что-то, что заставляло погрузиться в раздумья.

А думать я люблю.

«Ахиллес, Ахиллес, Ахиллес, спустись».

Вот, совсем-совсем скоро я окажусь в городе моего детства; странном, мистическом и в какой-то мере болезненном. Целую неделю или даже больше мне предстоит исследовать его намного глубже, чем в юности. Теперь-то я, узрев по телевизору весь тот ужас, что творится в моем городе прямо сейчас, буду приглядываться к электрическим столбам намного пристальней. Хоть я ещё даже не приехала, я уже точно знаю, что Броквену нельзя доверять и нельзя слепо считать его городом с небольшим браком в виде не упокоенных душ. О нет, вообще никак нельзя так считать. Вот сами посудите: жили-жили призраки в Броквене, а потом — БА-БАХ! — и они уже крушат город в пух и прах, непонятно для чего и для кого. А люди, которые живут в Броквене, одновременно жутко бояться его, недосказанность и совершенно мутнейшую историю, но и одновременно… не могут его покинуть. Броквен — жадина, который не хочет раздавать своих жителей кому попало, и поэтому он словно гипнотизирует людей, а затем сковывает цепями.

«Ты пугаешь нас всех, и некоторые из нас любят тебя».

Даже меня этот город заставил вернуться. Заставил вернуться одну, вновь проскакать на этом автобусе. Я чувствую, что уже все в этом городе хотят, чтобы пролился свет на историю, чтобы все стало понятно. Никто не знает ровным счетом ничего о Броквене и его прошлом. Никто не знает, почему именно в Броквене такая аномалия, почему Господь не видит этот город. По факту, люди просто слепо живут там, даже нет, не живут. Существуют. Именно, люди в Броквене существуют, боясь выкрутасов своего родного, такого непостижимого и мутного города.

«Так что оставь это, твоя игра — уловка,

Она пуста, Ахиллес, так что закачивай прямо сейчас,

Это бессмысленное сопротивление для тебя».

Когда я увидела новости и вспомнила про кошмар, повторяющийся месяц, поняла, что именно мне нужно раскрыть загадку Броквена. Девочке из единственного рода, который видит душ, нужно отпустить заблудших призраков окончательно и избавить город от проклятия. Кажется, это даже похоже на древнее пророчество: «Единственный наследник Гостленов должен спасти Броквен и вознести душ к небу». Звучит пафосно, не находите? Но, как уже говорила, я еду в Броквен не только для вымышленного пророчества, но и ради того, чтобы встретиться с ней. Больше всех я хочу спасти её, обнять, попросить прощения и сказать, что не забыла о ней. Мне все эти шесть лет на самом деле хотелось приехать хотя бы на пять минут в Броквен, найти её и сказать, что я не забыла про нашу клятву.

«Помни договор нашей юности —

Куда ты идёшь, туда и я, прыгни, и я прыгну —

Ведь без тебя нет меня»

Но я боялась. Боялась этих призраков, боялась этого темно-синего неба, боялась этих видений. Я была такой трусихой до сегодняшнего дня, честно признаюсь. Мне нужно было взять себя в руки и поехать в Броквен раньше. Я повторяю эту мысль уже второй раз, но все же. Я просто хочу донести до вас, что больше всего на свете боялась того, что эта аномалия коснётся и её, а в итоге струсила и испугалась, так и не оказав помощь Броквену.

Я должна искупить свою вину. Я должна заглянуть страху в глаза и спасти свой город, пусть и совсем одна, только со своей магией. Я должна выполнить обещание и сохранить клятву. Правда то, как я раскрою тайну Броквена и спасу его, я ещё не продумала. Блин, даже как-то неловко… Ой ладно, вот окажусь в Броквене, ко мне придёт вдохновение и на ходу решу!

«Это всё просто догадки да мрак».

Из затяжных, дотягивающих до дремоты, мыслей меня вывел резкий скачок автобуса. О буханку-на-колёсах что-то стукалось, да яростно так. Оставшиеся люди в автобусе чуть поднапряглись, но только чуть, также как и водитель, который продолжал курить сигару и морщить веснушчатый лоб. Я же поспешила снять наушники, сразу же выглянув в окно. Мы проезжали мимо знакомых мне Синих гор. Опустив глаза, я увидела виновников торжества: голубые, бледные призрачные волки с белыми глазницами и кандалами на лапах активно стучались об автобус. Кончики моих пальцев закоченели от этой картины. Я уже подъезжаю.

Стукание так же быстро прекратилось, как и началось. Волков резко оттянуло назад, они заскулили и проехались по всем кочкам телами. Цепи не дали им выйти за пределы местности.

Я постепенно успокоилась и вновь села прямо. Только кончики пальцев все ещё дрожали. Все моё нутро почувствовало приближение этого города, а он почувствовал моё.

Спустя несколько минут моё сердце окончательно остановилось. По дороге начали появляться знаменитые электрические столбы и электростанции. Появились горы, появился туман, что шалил с горными елями. Появились яркие жилые дома и староватые, пошарпанные от времени, здания. Я помню эти здания, помню этот туман и эти электростанции. Мой мозг мгновенно растворился в воспоминаниях из детства, а в нос ударил запах розмарина и дождя с легкой горчинкой от травы. Запах ностальгии. От него слегка щипало нос, жгло глаза и тело покрывалось колючими мурашками. Призрачная брошь запульсировала, почувствовав знакомую ауру и магию. Даже через закрытые окна я могла слышать лязг цепей и шуршание травы. По дорогам шли и плыли призраки, те самые, о которых я рассказывала. Голубые, бледнеющие, с белыми мертвыми глазами и кандалами на поясах.