Чтение онлайн

– Но почему тогда... Почему ты не вернешься ко мне?

– Ты же знаешь. Я тебя больше не люблю.

– Но почему, почему?

– Прости, Павлик, любовь не спрашивает - почему, Так получилось. Не сердись. Наверно, мне всегда хотелось любить кого-то, кто ближе тебя. Более равного мне, что ли.

– Кто же тебе равен? Лощеный эгоист, который тебя бросил? Или мальчишка -долговязый очкарик?

– Не знаю. Я только пыталась найти себе пару...

– Павел Сергеевич!
– кричали над ухом.- Вы меня слышите?

Он сидел на ступеньках, упираясь головой в теплую стенку. И вовсе не в подвал эта дверь, теперь он знает. Там ванная, она моется, она ждет полотенце...

– Павел Сергеевич!-отчаянно кричал Миша.- Встаньте, попробуйте по ступенькам подняться. У меня сил не хватит вас вытащить.

– Зачем вытащить?-тупо спросил он.-Ты что, из ванной меня выволок? Кровь бросилась в лицо. Мальчишка видел, как она моется!

– Из ванной? Там только подвал, темный и захламленный.

Господи, так и ее не было? А разговор? Слышал ли Миша разговор? Павел Сергеевич положил ладонь на теплую притолоку и словно ощутил пульсирующую кровь родного человека, живую кожу ее.

– Павел Сергеевич!

Как сюда попал Миша?

– Павел Сергеевич! Оторвитесь от притолоки!

Что ему надо, этому длинному очкарику? Мальчишка, щенок. Оторваться от своего - что же тогда останется? Что останется?

– Дайте руку! Встаньте же!

Павел Сергеевич подчинился жесткому, требовательному голосу - с усилием, точно прерывающему сон звону будильника. Шатаясь, поднялся по ступенькам-на верхней лежала совсем почерневшая веточка миндаля. Где он ее видел? А, он сам ее сорвал недавно. Неужели не сто лет назад?

– Слушай, ты что-нибудь понимаешь?-хрипло спросил он.

Миша поправил очки;

– Догадываюсь. Какое-то преобразование пси-поля. Ну, вам же известно о преобразовании различных полей - магнитного, силового...

– Все виды энергии тождественны,- устало припомнил Павел Сергеевич.

– Вот-вот. Пси-поле,- повторил Миша.- Мы пытались его усилить, чтобы преобразовать. Ничего не выходило. А сегодня утром получилось нечто вроде замыкания в нашей установке. Хорошо, если это только перегрузка.

– - Так...- Павел Сергеевич повернул боком "сундук" и уселся на него. У него вдруг ослабели ноги.

Миша опустился рядом на мягкую траву, зачем-то протер очки, закурил. "Ничего, кажется, парень,- подумал Павел Сергеевич.- Молод только. Поймет она, что этот тоже ей не пара. А может, уже поняла? Она только пыталась найти пару..." Он тихо спросил:

– Думаешь, есть надежда, что она...

– Не знаю,-сказал Миша.-Надо искать. Ее лучи нам сигнализируют-возможно, она жива.

– Постой, а где же ты был во время аварии?

– Да так... Встал рано, бродил по степи.

В последнее время она все нервничала, устраивала сцены. И все боялась, что мама опять захочет писать в парторганизацию. В Ленинграде Мише казалось, что многие осложнения на биостанции отпадут сами собой. Время шло, а лучше не становилось.

– Любишь ее?
– спросил Павел Сергеевич.

– Да,- просто ответил Миша.

– Так мне сразу и показалось, когда я тебя увидел, еще в Ленинграде,-вздохнул Павел Сергеевич.

– Погляди, что там такое? Видишь?

Миша заслонил ладонью стекла очков, чтобы не отсвечивало садящееся солнце. Они шли по узкому немощеному переулочку. Если бы не поблекшие и покоробившиеся листья недавно таких свежих растений, ничто не напоминало бы о снеге. Переулок упирался в Социалистическую улицу - по ней ходили автобусы, соединявшие поселок с городом и с биостанцией. Сейчас Социалистическая, как и другие улицы, вымерла, затихла. Только отсвечивали на солнце аккуратно выкрашенные щиты с номерами и расписанием автобусов.

Ахнув, Миша невольно остановился. Почудилось, что улица так и кишит огромными крокодилами, покрытыми крупной серой чешуей, они вздыбливали серые спины, шумно били хвостами, будто кто-то невидимый внезапно потревожил их стадо. Откуда здесь, в отдалении от воды, в высохшей степной местности, могли взяться эти гигантские пресмыкающиеся? Он снова услышал Павла Сергеевича:

– Видишь? Диабаз шевелится. Будто -мостовая ожила.

– Диабаз? Ах да, конечно. Откуда бы тут взяться крокодилам?

– Крокодилам?-не понял Павел Сергеевич.-А вообще похоже! Этакий взбесившийся крокодилий питомник!

Значит, это всего только гладкие камни мостовой. Хотя в известном смысле было бы легче, если бы это корчились и ходили ходуном живые крокодилы, а не бездушная каменная мостовая.

– Не пройти,- понял Павел Сергеевич.- Куда теперь?

А сам вспомнил: однажды шли вдвоем по пляжу и вдруг она дернула его за руку:

– Смотри, смотри! Зайчик!

– Где, какой зайчик?
– недоумевал он.

– Да нет же, не вниз, чудак, ты вверх смотри! Во-он то облако! Увидел? Правда, совсем будто зайчик? С хвостиком!

– Да ну тебя,- он с досадой махнул рукой.- Какой еще зайчик? Облако как облако. Выдумаешь тоже! С хвостиком...

Они повернули назад по пыльному переулку.

– Отчего же такое?
– спросил Павел Сергеевич.- Цветы гибнут, стенки теплые, мостовые оживают. Что вы тут наколдовали? Если бы только взрыв, а то ведь какие последствия! Нет, давно я уже говорю, нельзя бабам руководство доверять! Нельзя!

– Павел Сергеевич!
– Миша повернул к нему искаженное страданием лицо.Не надо, я прошу вас! Она...на язык просилось слово "была", он с усилием загнал его куда-то в пересохшую от жажды гортань.- Она настоящий-ученый. Это слово к ней неприменимо.- Так же трудно сказать о ней "баба", как и "была".- Это одно из имен, которыми по праву гордится советская нейробиология.

– Слушай, ты, я столько лет был ее мужем, не хуже тебя понимают-прикрикнул на него Павел Сергеевич.