Чтение онлайн

— Ты просто не видела.

Фыркаю и отступаю на шаг.

— И что же изменилось?

— Я изменился. — Немного подумав, добавил. — И ты изменилась.

Поджимаю губы. Костю не переубедить. Хочет считать меня виноватой в аварии, пусть так и будет. Надоело надеяться на его благоразумие.

— Ммм. Ну, ладно.

— Так ты попросишь его?

— Назови мне хоть одну причину из-за которой я должна тебе помогать?

— Варя.

Развожу руки в стороны.

— Меня это не касается.

Я почти покинула балкон, когда Костя схватил меня за плечи и прижал спиной к своей груди.

— Маша, пожалуйста. Мать сделает все, чтобы избавиться от моей сестры. Ей не нужен ребенок. Только деньги. Я уверен, это она убила наших отцов.

— Доказательства?

Я чувствовала спиной, как Костя отрицательно машет головой.

— Проси, что хочешь.

— Очень опрометчиво с твоей стороны говорить такое девушке, которую обидел. Почему именно Никита?

— Я видел, как он развлекался с живыми, пугал их.

Поворачиваю голову к Косте и с неподдельным удивлением смотрю на него.

— Ты не знала? — Темные густые брови ползут на лоб от удивления. — Он может становиться видимым для людей. Зрелище не для слабонервных, я тебе скажу.

Я была шокирована. Получается Никита веселился с какими-то призраками, пугая людей. Вот где он все это время пропадал. Развлекался, пока я себе места не находила. Сколько ему на самом деле лет?

— Ты поможешь?

Полу кивок головы и Костины губы растягиваются в улыбке. Шепчет на ухо "спасибо", целует в щеку и выпускает меня из захвата. Остаюсь одна на балконе, пытаясь осмыслить свои чувства.

— Эй, ты как? Что он говорил?

Никита безмятежно подошел ко мне и оперся на поручни. Я успела уловить холод исходивший от него.

"Допрыгалась". — Пролетело в моей голове.

— С девчонками развлекался?

— Откуда… Костя рассказал. И что дальше?

— Ничего. Это твое дело где и с кем развлекаться.

А у самой все внутри сжимается.

— Я устал ждать. Уж прости, но ты слишком привыкла, что я около тебя прыгаю. Вон твой Костик, иди, моли о прощении. А как простит, будете жить долго и счастливо.

— А, если я не хочу жить с ним долго и счастливо?

Сквозь зубы шиплю на обидчика.

— Ну, твое право. Вы помирились?

Отрицательно машу головой, хаотично соображая, что делать дальше.

— Он уговаривал меня, чтобы я повлияла на тебя. Якобы ты меня любишь и выполнишь мою просьбу.

И почему я перед ним распинаюсь? Он для себя все решил. Я в очередной раз потеряла то, что мне было дорого по своей собственной глупости.

— Не-а.

— Что именно? Не любишь или не выполнишь просьбу? А может и то и другое? Хотя, не удивительно. Вы, мужчины, редко отвечаете за свои слова. Для вас сказать слова любви, что привет передать другу.

Психую из-за ерунды. Глупая, что творю? Отталкиваюсь от ограждения и большими шагами, едва не переходя на бег, пытаюсь покинуть балкон.

Никита обнимает и прижимает к себе. Какое-то время пытаюсь вырваться, хоть это и бесполезно. Его руки словно толстые веревки обвили мое тело, фиксируя руки.

— Посмотри на меня.

От злого приказа вздрагиваю и поднимаю глаза.

— Ты так переживаешь, что потеряла поклонника?

— Не в этом дело.

— А в чем?!

— В том, что не разглядела тебя раньше. — Опускаю глаза в пол. Безумно стыдно признаваться, что он мне нравится. Я сожалею, что была слепой.

— Повтори. — Приказывает Никита и убирает руки от моего тела.

— Да нравишься ты мне.

Сжимает пальцами мой подбородок и наклоняется ближе. Едва касается моих губ, охлаждая их. Готовлюсь выслушать что-нибудь мало приятное. Отвожу взгляд в сторону. Еще немного и я сгорю со стыда.

— Я люблю тебя, глупая моя. И никогда не разлюблю.

Набираюсь смелости, чтобы заглянуть в его такие нежные глаза. Обвиваю руками его шею и сама сокращаю такое маленькое, но очень раздражающее расстояние до его губ.

— Так ты поможешь Косте? — Еле отдираю себя от него.

— Ты именно сейчас об этом хочешь поговорить?

Прижимает меня к себе и вновь впивается в губы.

— Хочу, как можно скорее от него избавится.

Никита отстраняется от меня. Весь его вид выражает удивление, но не долго. Расплывается в широкой улыбке. Хотя куда уже шире.

— Чего ты лыбишься? — Тыкаю его пальцем в бок. Никита дергается и хватает меня за запястье, прижимая мою руку к своей щеке.

— Не верю, что это произошло.

Вопросительно смотрю на него, поглаживая большим пальцем щеку.

— Ты меня любишь.

Демонстративно фыркаю. Вот еще. Раскатал губу.

— Я помогу Косте при одном условии.

Пристально смотрю, давая понять, что внимательно его слушаю.

— Ты выйдешь за меня.

— Чего? — Обалдевшая от такого условия, прикусила его губу.

Всю дорогу до Вариного дома мы шли, с Никитой, рука об руку, дурачась и болтая обо всем на свете. Света с Егором, которые увязались за нами, подшучивали и смеялись над нашим нелепым поведением. Я уже и не представляла прогулки без этой сладкой парочки. Как я уже говорила, и повторюсь еще раз, они за любой кипишь, кроме голодовки. Можно было назвать их своей новой семьей, слишком теплые и нежные отношения между нами были. Но это очень громкое слово и я боялась поспешить с выводами.

Не рассчитав силы, ущипнула Никиту за бок. Раздавшийся скулеж означал, что мне нужно бежать и как можно дальше. Только вот мысли проносились быстрее, чем действовало мое призрачное тело. Я и шагу ступить не успела, когда мужские руки обвили ноги, и под мой душераздирающий визг закинули на плечо. Я висела, как мешок с картошкой. Конечно, возмущалась, стучала кулаками по спине, но больше для вида, а не от обиды. На губах играла счастливая улыбка. И пускай мы вели себя глупо и неуместно, мне нравилось дурачиться.

Костя шел впереди нас, указывая дорогу. Постоянно что-то бухтел себе под нос, поворачивался к нам, бросал нелестные отзывы о происходящем и демонстративно закатывал глаза. Сейчас он был не тем простым парнем, с которым я познакомилась в секции скалолазания. Озлобленный на всех и вся, он двигался к своей цели.

Варя жила, как принцесса в огромном особняке с большими зелеными лужайками перед домом. Территорию окружал высокий бетонный забор. Не хватает только глубокой канавы с крокодилами вокруг дома и высокой башни. Если я правильно поняла Костю и он не соврал, Варя сидела запертой в своей комнате и никуда не выходила.