Чтение онлайн

В очередной раз вздохнула. И смотреть на него перестала. Куда проще оказалось уткнуться носом в белую рубашку. Вцепиться пальцами в полы мужского пиджака тоже вышло само собой.

— То есть будешь, — промямлила жалобно.

Что ещё сказать…

Заслужила!

По полной.

— Не буду, — отозвался господин прокурор.

— Правда? — воодушевилась, задрав голову.

Во взоре цвета закалённой стали вновь мелькнула ирония, пополам со снисхождением.

— По крайней мере, не сегодня, — внёс дополнением.

То есть, завтра. Когда я протрезвею.

Но уточнять не стала.

— Не такая уж я и идеальная, как видишь, — только и сказала.

Новых оправданий всё равно не придумывалось. К тому же вовсе оно и не потребовалось.

— Для каждого — своё понимание идеальности, — не согласился со мной мужчина.

Невольно улыбнулась.

— И какое оно у тебя? — уточнила.

По мужским губам скользнула ещё одна мягкая улыбка.

— Будешь постоянно испытывать меня подобными ночными разнообразиями, обязательно узнаешь, — хмыкнул.

— То есть не так уж и сильно я провинилась? — ухватилась за сказанное.

— То есть впредь такого больше не повторится, ты хотела сказать? — бескомпромиссно поправил меня он.

Выбранной тональностью не проникнуться было невозможно. Вот и смирилась. Кивнула. Как минимум потому, что вряд ли мне ещё хоть раз доведётся сжигать в старой бочк окровавленное свадебное платье, после того, как мне изменил жених с моей лучшей подругой, а потом выставил счёт за несостоявшуюся свадьбу, и я взбесилась.

— Они же в порядке? — запоздало спохватилась и об этом, заозиравшись по сторонам.

Тех, кто мне помог с поджогом остатков моего неприглядного прошлого и на этот раз не увидела.

— Я про тех, кто назвал тебя… кхм… — чуть не ляпнула, но язык не повернулся повторить обозначение рогатого существа, применяя это в адрес господина прокурора, — заступился за меня, — выбрала иную формулировку.

И их же трое было!

А он — один.

И…

Млин!

Чем я в самом деле только думала?!

Понятное дело, не думала я вообще, ведомая эмоциональным всплеском, о котором начинала жалеть.

Я ведь даже и не заметила ничего такого, пока страдала временным отсутствием нормального зрения.

— А что, могут быть иные варианты? — насмешливо посмотрел на меня Роман Владимирович. — Поговорили. Обсудили. Разошлись.

Выдохнула с облегчением. В наступившей тишине заново прижалась к нему, обнимая обеими руками, глубоко вдыхая исходящий от него лёгкий шлейф притягательно аромата с пряными нотками хвои и цитруса. Какое-то время просто наслаждалась тем, что чувствовала, малодушно желая, чтобы те, кто должен был помочь с перемещением папиного автомобиля, не приезжали сюда не только час или два, а намного больше. Хотя это нисколько не помешало моему разуму вспомнить кое о чём другом. О том, что сидело глубоко внутри в моей душе, подобно маленькой червоточине, забравшись туда вместе с чужим сравнением, забыть которое никак не удавалось. И о том, что вряд ли бы решилась спросить у него вообще хоть когда-либо, будь я полностью в адеквате. И ведь всё равно спросила:

— Я правда похожа на твою первую жену?

Собственное сердце застучало чаще. А господин прокурор с ответом не спешил.

Глава 14.2

Сперва немного отодвинулся, чтобы было удобнее обхватить моё лицо обеими ладонями, вынуждая смотреть ему в глаза. Только потом произнёс:

— Совсем не похожа.

Голос звучал твёрдо, уверенно, без колебаний. И я поверила. Вот так просто. Сразу. Всего с трёх его слов. Хотя это не помешало спросить снова:

— Тебе нравятся блондинки?

Должно же быть хоть что-то, из-за чего Лидия Михайловна так решила. Тогда что именно? Возраст. Цвет волос. Рост? Комплектация. Манера речи? Или что там ещё в таком случае может быть?

— Мне нравишься ты, — так и не убрал ладони с моего лица.

Зато провёл большими пальцами по моим щекам. До того медленно и нежно, словно не просто прикасался. Задевал гораздо глубже. Настолько глубоко, что это чувство засело внутри очень прочно, уже не вытащить. Может быть именно поэтому я позволила себе следующее:

— Да? — переспросила, хотя в ответе не особо и нуждалась. — И как сильно я тебе нравлюсь?

Ещё один риторический вопрос. И никакого ожидания с моей стороны. К чему тратить драгоценные мгновения, если возможно почувствовать гораздо больше, нежели уже есть? Вот и обняла широкие сильные плечи, зарылась пальцами в короткие волосы, прижалась губами к его губам, впитывая в себя вкус его дыхания, тепло твёрдых губ, вместе с моментальной встречной реакцией. Утопило. Затянуло бездонной трясиной. Не вернёшься. Даже если захочешь. А я и не хочу обратного. Хочу, чтоб продолжалось снова и снова, никогда не заканчивалось. Мужские ладони соскользнули вдоль моей шеи по спине к пояснице, подхватили за бёдра, пересадили на колени. Не мне одной отчаянно необходимо гораздо больше.

— Очень, — шепнул он.

Ещё один поцелуй отобрал у нас обоих возможность говорить что-либо дальше. Жадный. Глубокий. Настолько долгий, до головокружения. Сметающий жалкие остатки реальности. Слова и ни к чему. Хотя, уловив секундную возможность, я всё же попросила:

— Тогда покажи мне, — вернула ему сказанное им же самим когда-то. — Ещё раз. Или… не… раз… — закончила едва ли связно и достаточно громко.

Захлебнулась каждым выдавленным из себя звуком. Застёжка на джинсах повторно меня предала. Отвалилась всего с одного его лёгкого движения. Не имею ни малейшего понятия, куда опять отлетела и подевалась. Да и не важно. Не осталось ни малейшего желания об этом пытаться вспоминать. Не тогда, когда в разуме не остаётся ничего, кроме новых поцелуев на моей шее и тех самых прикосновений — ласковых и жарких, что лишь он один-единственный может мне так неотъемлемо и правильно дарить, пока я выгибаюсь в его объятиях, кусая губы, еле сдерживая рвущиеся с уст стоны наслаждения, вновь и вновь тянусь к нему как можно ближе, пока по всему телу расползается сладкая дрожь. И едва разбираю очень тихое, с паузами но продолжающиеся поцелуи:

— У меня… нет… при себе…

Возможно, Роман Владимирович сказал гораздо больше. Не услышала. Слишком уж безжалостно меня выгнуло в спине от пронзившего насквозь ощущения первого проникновения его пальцев, забравшихся под кружево нижней части моего белья. Пульс словно сошёл с ума, стал чересчур громким и частым, чтобы я смогла разобрать что-либо ещё, кроме этих ударов, отражающихся в моей голове самым настоящим приговором. Ведь ни с кем и никогда я не испытывала ничего подобного. И что-то в глубине моего сердца отчётливо подсказывало, иначе банально быть не может.

— Я… на… противо… ну… как… их там…

Не договорила. Забыла. Не только нужное обозначение. Себя тоже потеряла. И не подумала бы никогда, что теснота заднего сидения чужого автомобиля может дать столько возможности. Если не снять всю мешающую одежду, так хотя бы частично избавиться от неё. Ровно до мгновения, когда и этого окажется достаточно, чтобы наше единение стало по-настоящему полноценным, а меня окончательно укачало и унесло под волнами нашего общего помешательства вместе с каждым последующим толчком в том же знакомом древнем ритме, где есть лишь чистейший элементарный инстинкт.