Чтение онлайн

– Нет. Я о пленницах узнала только сегодня, когда ваши напали...
– женщина запнулась и на миг подняв взгляд, испуганно глянула на Шамиля.

– Не напали, а атаковали, - поправил он женщину.

– Ну хорошо, атаковали…

– А муж ваш где? Тело его опознали?

– Нет, - покачала головой женщина. – Его не было здесь сегодня, он погиб несколько дней назад. Мне так Глеб сказал. Поэтому у меня нет ни тела, ни уверенности, что он погиб

– Глеб? Это майор Рыбин что ли? – вспомнил Шамиль и тут же черканул первую полезную запись.

– Ну да, он. Он у нас был за старшего… Муж в его подчинении еще в милиции служил ну и после начала всего этого, так и получилось…

Женщина сидела с абсолютно ровной спиной, положив руки на стоявший перед ней стол и говорила абсолютно пустым и безжизненным голосом, словно ей было все равно, что случится с ней в дальнейшем. Шамиль не мог понять – правду она говорит или врет, но слишком уж спокойно она держалась. Хотя с другой стороны эта апатичность тоже имела объяснение.

– Ладно. Свободны, следующую пригласите, - махнул в сторону двери Шамиль, устало вздохнув.

– Можно вас попросить? – внезапно ожила та.

– Да. Что вы хотите? Есть? Пить?

– Нет-нет, - замотала головой та. – У Лены… ну не важно… у нее ребеночку четыре месяца, а из-за этого всего молоко пропало. Ребеночек плачет постоянно, а молока нет, покормить нечем. Помогите, пожалуйста.

– Я вас понял. Идите, - кивнул Шамиль и быстро записал несколько слов на отдельном листе бумаги, поставив напротив них огромный восклицательный знак.

Следующая зашла совсем молодая девчушка – лет двадцать, ну двадцать три максимум. Волосы собраны в пучок, заплаканные глаза слегка опухли и покраснели, но все равно даже это не испортило ее привлекательную мордашку. Зайдя в кабинет, она остановилась у двери, захлопнувшейся за ее спиной, и нервно начала теребить руками край вязанной кофты, не решаясь пройти дальше.

– Проходите, присаживайтесь, - кивнул Шамиль. – Имя?

– Елена Левкина.

– Так… Елена… Стоп. – Шамиль поднял глаза на девушку. – Это у вас ребенок от голода орет?

– А что, вы слышали, да? – затряслась девчонка, испуганно бегая глазами. – Я его успокою, успокою… Только не убивайте его, пожалуйста, слышите? Я прошу вас, не убивайте! Я все сделаю! Пожалуйста…

Шамиль ошалело глядел, как его казалось бы банальный вопрос вызвал целую бурю эмоций, переходящую в настоящую истерику. И ведь ничего такого не спросил, не сказал, а ее аж трясет всю.

– Так, гражданочка, а ну угомонись! Мы, в отличие от ваших мужиков, баб с детьми не убиваем, - но его слова, казалось, прошли мимо ушей девчонки, та все так же причитала и уже зачем-то расстегивала верхние пуговицы кофты, делая недвусмысленное предложение. – Та-ак. Эт-то еще что такое? Иди-ка ты отсюда, успокаивайся…Совсем баба сбрендила с ума!

Шамиль понялся из-за стола и, придерживая девушку за руку, вывел ее в коридор, где под охраной двоих автоматчиков находились остальные пленные. Недавние рабыни держались в стороне, зло зыркая на испуганных женщин. Кто-то из них даже выкрикнул:

– Теперь прочувствуете на своей шкуре, твари ментовские, когда вас пользуют по кругу!

– А ну цыц тут! – рявкнул Шамиль, подталкивая все еще ревущую девушку к другим женщинам. Те тут же окружили девчонку, принялись успокаивать, гладить по волосам, по рукам…

Шамиль же устало потер лоб, не имея ни малейшего понятия, что с ними всеми делать дальше. Не так-то просто все оказалось, как могло показаться на первый взгляд, а тут еще и злословящие пленницы, ревущие дети…

– Так, боец, - обратился он к одному из охранников, стоявших с автоматами, - двигай давай на склад и узнай есть ли детское питание, ну молоко сухое… или как оно там называется… для ребенка.

– А какой возраст? – задал неожиданный вопрос парень, чем поставил Шамиля в тупик.

– В смысле? Кому?

– У ребенка. Там смесь разная бывает. У меня сестренка была на искусственном вскармливании, так что я все про это знаю.

– Эм… - Шамиль почесал подбородок, пытаясь вспомнить возраст ребенка. – Так, Левкина, сколько лет ребенку? Левкина, харэ реветь! Ребенку сколько лет?

Елена его не услышала, все еще пребывая в истеричном состоянии, зато обернулась та, что замолвила за девчонку словечко и тихо проговорила:

– Четыре. Четыре месяца малышу.

– Слышал? – переспросил Шамиль. – Вот и двигай. Что ж мне с вами со всеми делать-то?

Ответа на злободневный вопрос не последовало, зато из-за поворота показалась Лариса, Шамиль ее тут же заметил и скис еще больше. Женщина тоже была не в восторге от такой встречи, поэтому попыталась незаметно проскользнуть, но Шамиль ее окликнул:

– Лара… риса! Лариса, погодите!

Лара остановилась, стараясь успокоить бешено заколотившееся сердце, но дыхательное упражнение не помогло.

Шамиль подскочил к ней и, склонившись к самому лицу, негромко проговорил:

– Ты сейчас занята?

– Да нет, - покачала Лара головой, стараясь как можно дольше сохранять самообладание. – Вот, удостоверение личности получила новое.

Лара покрутила в руках заламинированную бланк с фотографией и краткой информацией, которые теперь клепали в местной типографии. Такие бланки единого образца заказал и центральный анклав, в «Золотой балке», так что работы в типографии резко прибавилось.

– А! – кивнул Шамиль. – Я уже получил. Я чего спрашивал… Мне нужна ваша помощь.

– Моя? – удивилась Лара и вскинула голову.

– Да. Эти женщины, они…

– Я поняла, откуда они. Это жены тех работорговцев, которых сдал Москвин? Кстати, а где сам Москвин?

– Это не важно. А по поводу женщин – вы правы. Мне нужно их допросить, но я понятия не имею, как понять, говорят ли они правду. Не могли бы вы мне помочь?

– А что нужно делать? – как-то неуверенно замялась Лариса.

– Наблюдать за их реакциями, подмечать все нюансы… Ну и мне потом говорить. Вы, женщины, обладаете чутьем каким-то.

– А что им грозит? – Лара вновь украдкой бросила взгляд на сбившихся в стайку женщин.

– Если они были непричастны, то ничего. Если же были причастны, то, скорее всего, расстрел. Поэтому и так важно не ошибиться. Вы меня понимаете?

– Да, – твердо кивнула Лара. – Я поняла. Пойдемте.

Лариса направилась к дверям кабинета и ее взгляд упал на другую группку, державшуюся обособленно.