Чтение онлайн

– Сейчас кто-нибудь поднимется и проведет тебя в твиндэк [16] , а то сам заблудишься. А потом на корабле появится очередная байка про черного матроса.

Сашка кивнул, чисто логически догадавшись, что такое «твиндэк», и вновь отвернулся к стеклу. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как вахтенный вызвал кого-то по внутренней связи, и как прошло время до того, как его дернули за рукав.

– Тебя что ли отвести вниз нужно? – недовольно скривил губы стоявший позади Сашки парень. Он был немногим старше Смирнова, может, даже одного возраста, с лихо заломленным набок черным беретом и в зеленом армейском камуфляже. Сашка почему-то всегда считал, что матросы должны ходить в темно-синей форме, а не во вполне сухопутном «камке».

– Угу.

– Ну пойдем, - кивнул парень и направился к выходу с мостика.

Следуя за матросом по узким коридорам, разделенным водонепроницаемыми переборками, призванными блокировать отсеки в случае пробоин во избежание затопления корабля, Сашка удивлялся, как тут не начать страдать клаустрофобией. Узкие пространства с едва не задевающим голову потолком, кругом один металл и яркие потолочные светильники.

– Слушай, парень, ты же срочник?

– Не, контрактник, - обернулся парень. – Вот, первый контракт заключил… А тут такое.

– А домой ты не собираешься возвращаться?

– Не-а.

– А почему? – удивился Сашка. Ну ладно он. Покойный отец с матерью и сеструхой несмотря на то, что поселились в другом месте, нежели он, но все же находились в том же городе.

– А зачем? – пожал плечами матрос. – Мамка бухает в черную, без просыха, а батя сдернул от нас лет десять назад. Так что я без понятия что он и где он. Так что некуда мне возвращаться.

– Бывает…

Сашка в сопровождении парня спускался все ниже и ниже, минуя железные трапы с решетчатыми ступенями, пока не спустились в танковый трюм, где стояла длинная цепочка бэтээров, бээмпэшек и машин, неизвестного Сашке назначения, чем-то похожих на бээмпэ, но в то же время немного другой конфигурации. Трюм, где собирался десант и техника, был таким длинным, что разглядеть противоположный край было практически невозможно.

Возле одного из бэтээров толпились солдаты, вернее, правильно было бы говорить – матросы. Хоть это и была пехота, но все же морская. Они как ни в чем небывало смеялись и шутили, придерживая оружие и поправляя каски. А вот Сашке было совсем не до смеху, он даже расслабиться не мог – был напряженный как струна. И как ни странно сейчас он по-другому взглянул на слабость некоторых к курению марихуаны.

– О чем задумался? – неслышно подошел сзади Павел Степанович, хлопнув парня по спине. 

А Сашка и сам не знал, о чем конкретно были его мысли.

– Если честно, то не знаю. Как-то сразу обо всем и ни о чем конкретно.

– А… - многозначительно кивнул Бондаренко. – Бывает. Ты вот что, не мандражируй раньше времени, понятно?

– А если не успеем? Что тогда?

– Что ты хочешь от меня услышать? Что все будет хорошо или что даже если будет плохо, то плохо будет всем?

– Я не знаю.

– Саня, послушай меня… Ты сам видел укрепления, что мы наваяли. Надолго их, конечно же не хватит, но задержать колонну часов на двенадцать – вполне. Другой вопрос, какой мир нас ожидает завтра.

Внезапно замигала красная лампочка под самым потолком, и протяжно и мерзко завыла сирена.

– Что это? – испугался Сашка, оглядываясь по сторонам и глядя, как солдаты все разом начали грузиться в пустые бэтээры.

– Наверное, команда к готовности, - пожал плечами Бондаренко.

– А нам что делать?

– Следовать за всеми. Эй, матрос, где командир?

Один из морпехов с явно выраженной азиатской внешностью, скуластый и узкоглазый, кивнул куда-то в сторону окончания транспортного отсека, завершающегося аппарелью [17] .

– Пойдем, тоже будем грузиться.

Сашка и Павел Степанович предпоследними вошли в командирский бронетранспортер. Поэтому они не видели, как стометровый корабль с десантом в своих недрах пошел практически к берегу, что было возможным из-за немного задранного носа. Носовые ворота начали раскрываться, словно обнажая нутро этого металлического гиганта, после чего опустилась тяжелая аппарель, коснувшись дна, чем взбаламутила песок и потревожила морских обитателей, которые блестящей стайкой тут же кинулись в рассыпную. А потом дружно завелись двигатели бронированных машин, испуская клубы дыма из выхлопных труб. Первой пошла командирская машина, спустившись по ребристой поверхности аппарели и начав перебирать мощными колесами морское дно, пока не выбралась на небольшой галечный пляж, что завершал нижний плац , и откуда череда бронированных машин направилась вверх по дороге, следую прямиком к основному месту обороны – повороте с Симферопольского шоссе, в простонародье именуемом «Звездочка». По пути им попадались удивленные местные обитатели, для которых подобный десант с моря был более чем неожиданностью. Настороженные и испуганные люди, не знавшие, радоваться или пугаться, предпочитали держаться подальше от незнакомых военных. О планах командования обратиться за помощью к казачинским морпехам мало кто знал.

Возле студенческого общежития, на первом этаже которого ранее располагалась специальная комендатура по охране исследовательского ядерного реактора ИР-100, а сейчас остался только пост связистов, колонна остановилась. Бондаренко, оставив Сашку на месте, выскочил и бросился куда-то. Саня наверняка не знал, но предполагал, что за свежими данными.

Пока парень сидел внутри «брони», он задумался над тем, чтобы научиться водить бронетранспортер. Это умение уж точно лишним не будет в новых реалиях. Бондаренко вернулся довольно быстро, перебросился парой фраз с командиром роты в звании майора, тот кивнул и приказал мехводу двигать дальше. Вообще интересно получилось – срочников и «контрабасов» в звании сержанта, не важно младшего или старшего, в этой группе было немного. Основной костяк составляли офицеры – от лейтенантов всех мастей до капитанов и парочки майоров. Но те были на должности замкомроты: один по воспитательной части – небольшого роста, пузатый и мордатый, а второй по всем остальным вопросам – длинный и худощавый. Вот их между собой и называли «Штепсель» и «Тарапунька». Но самое удивительное, что толстячок-политрук, вопреки всем байкам про замполитов, оказался весьма веселым и компанейским мужиком. Сашка постеснялся в силу возраста с ним беседовать, а вот Бондаренко сразу же нашел с ним общий язык, успев пообщаться до посадки по машинам.

Сашка заметил, что уже воспринимает городок как свой дом. Именно такое ощущение, сродни ощущениям при возвращении домой, он сейчас и испытал. Он предложил матери перебраться сюда, но так как-то безрадостно восприняла это предложение, аргументировав тем, что так она ближе к могиле отца, да и Оксанка только-только начала постигать азы своей работы, где уже успела проявить себя.

Колонна проехала пустой, но неплохо оборудованный блок-пост, готовый при необходимости принять к себе обороняющихся, отступивших с предыдущих точек.

Ротный не был разговорчивым, говорил кратко и только по делу, переговариваясь с заместителем, и периодически задавал вопросы Павлу Степановичу, а вот Сашке на нервной почве так и хотелось с кем-нибудь поговорить.

На заправке возле мекензиевского железнодорожного переезда стояло около десятка разнообразных агрегатов, в которых легко угадывались черты некогда легковых машин, и один автобус средней вместимости с наваренными металлическими отвалами и решетками, защищающими лобовое и боковые стекла, вместо пассажирских окон остались только металлические листы с прорезанными узкими окошками-бойницами. Оставалось совсем немного: миновать кладбище, заброшенные воинские склады, и колонна окажется на месте.

Столбы черного коптящего дыма стали видны еще от кладбища, что заставило колонну немного ускориться, но из-за резких поворотов дороги кардинально изменить скорость, не боясь улететь в кювет, не удалось.

Возле пересечения основных городских шоссе, где и располагалась основная точка обороны, было людно. Вооруженные автоматами и винтовками люди окружили сбившихся в кучу людей в камуфляже, явно пленных. Некоторые из них были раненными, другие с закопченными черными лицами. Ротный похлопал мехвода по плечу и ткнул пальцем на обочину возле самого перекрестка.