Чтение онлайн

— Если у тебя получится… — бархатный шёпот глубокого баритона щекотал мой нерв. Я замерла, как кролик перед удавом.

— Что получится?

— Доказать, что вампиры не опасны… что они такие же полноправные жители Эстена, как и сотни других рас…

— Да? — Кир был так близко. Мой взгляд упрямо полз вниз по мужественным скулам и квадратному подбородку ректора… прямо к чувственным губам Маккея.

— Выйдешь за меня замуж?

— ЧТО? — Ошарашенно моргнув, вздрогнула, приходя в себя. Казалось, что я словила огромный слуховой глюк. — Можете повторить?

Маккей занервничал.

— Понимаешь… Как только осознал, что именно твою девственность купил в «Соблазне», я потерял покой. Совесть гложет меня и днём, и ночью. Только то, что укушенным запрещено заключать брачные узы, удерживает меня от предложения. А я чувствую, что оно — самое правильное, что я могу сделать в отношении тебя и нашей связи! Такая девушка, как ты, не должна платить за благополучие своей сестры высокую цену, название которой «вечное одиночество». И это только за то, что твой отец — мерзавец! Не ведая, ты стала моей женщиной, а, как ты знаешь, венчальная арка пропустит тебя только тогда, когда у алтаря буду стоять я.

Кир распалялся всё больше по мере объяснения мотивов своего предложения. Но все они были совсем не те, чтобы радость затопила моё сердечко.

И вроде бы — чего тупить?! Хватай, пока предлагают! А я уныло улыбалась, глотая непонятную горечь обиды, и молчала.

Оказывается, неприятно, когда тебя зовут замуж только для того, чтобы обелить твою честь.

Экипаж качнулся и остановился.

Я отстранилась подальше от Кира и распахнула дверцу.

— Мне нужно подумать. Спасибо… за всё.

Чтобы не показать слёзы, выступившие в уголках глаз от жгучей обиды, выпорхнула из кареты первой.

— Стой! Джером! А как же миниокуляр?

Я махнула рукой.

— Встретимся у целительницы через пятнадцать минут. Мне надо переодеться… и девочек с собой захватить. — «Манала я с тобой наедине оставаться! Честный, блин!»

Бежала так, будто за мной гонятся тысячи демонов.

Успокоилась только тогда, когда перед носом выросла дверь ставшей уже родной комнаты, а злые слёзы испарились, оставляя в крови один гуляющий адреналин.

— Привет!

— Как поговорила с укушенной?

— А мы только с ужина пришли. Тебе парочку пирожков захватили.

Я прислонилась спиной к двери, плотно прикрыв её за собой, и через силу улыбнулась.

— Спасибо, девочки. Вы — такие милые… но есть я не хочу. Сыта… Сейчас приведу себя в порядок, и снова в бой. Есть желание прогуляться в целительный корпус?

Моё предложение Лайза и Эллен восприняли со всем энтузиазмом.

Я выдохнула, настраиваясь на работу.

Мутная информация, вычлененная из объяснений Маккея, знатно этому мешала.

«Только то, что укушенным запрещено заключать брачные узы, удерживает меня от предложения…» — как это понимать? Вампиры не женятся… ну, или не выходят замуж? То, что с «производительностью себе подобных» у кровососов хромает — это я в курсе. На этом поприще изучения, как говорится, ещё поле не паханное! Но зачем прям запрещать? Что за прикол? Или правитель и его советники так отрезали не наследного принца от власти? А что? Выискали где-то нагулянного Киром бастарда, посадили того на должность герцога, а Маккея потихоньку сливают, медленно уводя со сцены самодержавия, как вполне себе достойного конкурента. Сначала Маккей был «опекун и наставник» молодого герцога, своего сына, сейчас он — ректор… А что будет «завтра»? Вообще всё в тумане. Брат братом, а этот Салазар — хваткий политик. Но разве можно позволять даже такому… коронованному творить беспредел?

«Ёлки-иголки… — я тяжко вздохнула, первой шагая по широким коридорам академии, — во что я влезла!? Заступница, которую замуж зовут только потому, что чувствуют вину и жалость…»

Когда мы вошли в вотчину целительницы Джассан, Кир уже был тут. Ректор разговаривал с Алетрой, то и дело наклоняясь к воплощённому в жизнь рисунку, который я нарисовала два дня назад.

Миниокуляр! Аппарат у техников-артефакторов получился на загляденье всем!

Кстати, сконструировавший это великолепие мужчина тоже был здесь. Кто? Джеймс Норманн — декан артефакторного факультета.

Ещё из деканов был Ксандр Саливан. Заведующему целительным направлением в академии новый агрегат местной медицины был интересен, как никому другому.

— О! А вот и наша умница! — воскликнула Джассан, подлетая ко мне за пару секунд.

«Тааак… и какой мы расы? Точно не просто маг».

С мысли меня сбило предложение продемонстрировать работу наведённых друг на друга линз. Пока наставники академии только структуру листа бумаги успели изучить, да стебель растущего на подоконнике целительской цветка.

Мои девочки притихли вместе с остальными.

Прежде чем начать, спросила о способах забора крови у Алетры. Когда получила ответ, выдохнула с облегчением. В руки мне выдали знакомую иглу. Отличие с нашего вакутейнера было только в том, что вместо пластмассовой части «шприц» имел аккуратную стеклянную ёмкость и кнопку, открывающую механизм вакуумной тяги. Не надо ничего тянуть. Всё работает на магии. Просто песня, а не «шприц»!

Я посмотрела на ректора. Это был первый раз с момента, когда я вошла в целительской, хотя он постоянно пытался поймать мой взгляд.

— Присядете? Я возьму у вас кровь для сравнительного анализа. Лера Джассан?

— Да, милая?

— Вы возьмите у кого-нибудь из деканов. Чтобы сравнительный анализ состоялся, необходимо два объекта для изучения.

— Конечно, солнце!

Такой возбуждённой Алетру я ещё не видела, хотя она буквально горела работой.

От прикосновения пальцев с кожей Кира подушечки пальцев закололо. Я сконцентрировалась на работе, чувствуя, как горят щёки. Это оказалось не так просто, как я думала.

— Верин? — едва слышный шёпот ректора поднял все волоски на моих руках. — Всё нормально?

Введённая в вену игла подала сигнал, зажигая стеклянную кнопку алым цветом.

Я нажала на артефакт, запуская удивительный для жительницы Земли процесс работы.

Смешно то, что сейчас мне было не до восхищений!

— Дда. — Противная обида, как видно, не чужда никому. Не только экспрессивная молодёжь горазда на раздражительные выпады в сторону своего обидчика. Я, дама довольно приличного возраста, тоже оказалась подневольна эмоциям, пробудившимся от удушающего чувства вселенской несправедливости.