Чтение онлайн

Непонятного, но обещанного сообщения Чирик томительно ждал с самого первого утра, когда под именем Сковородина Григория Павловича заселился в стандартный однокомнатный номер гостиницы «Обь».

Ни у кого в гостинице, ни у портье, ни у горничных, ни у администрации какой-то бородач Сковородин не вызвал никакого интереса. И хорошо. И ладно. Так оно и должно быть.

Чирик не покупал и не читал газет. Практически он не выходил из номера. Он почти не включал телевизор. Он просто часами лежал на диване одетый и томительно ждал, когда же, черт побери, на его пейджер сбросят какое-то сообщение.

Страшный человек в Москве сломал его волю. Страшный человек в Москве убедил Чирика, что главное теперь в его жизни — это дождаться некоего сообщения.

Слинять? Спрятаться? Исчезнуть?

После Москвы, после страшного человека Чирику это в голову не приходило. Уж слишком убедительно расправился страшный человек с его иллюзиями. Он ведь действительно звонил Чирику и сразу сообщал, где именно Чирик находится. А когда, выпив, Чирик в каком-то баре на Никитина перестал обращать внимание на сотовый, минут через двадцать рядом с ним опустился на высокий табурет неприятный тип. Очень круглый, с каким-то бабьим лицом, но сразу видно, накачанный.

— Ты, Чирик, пить-то пей, — негромко, но вызывающе сказал человек с бабьим лицом, — но на звонки отвечай, придурок.

И, выпив свои сто граммов, ушел, окончательно доломав Чирика.

Конечно, обещания страшного человека в Москве звучали несколько неопределенно. Но все равно, что-то такое им было обещано, несло в себе какую-то такую надежду. И тайным животным чувством Чирик почему-то верил, что если он выполнит порученное ему дело, то ему дадут возможность уйти.

А если я уйду, думал Чирик, если мне действительно удастся в самом скором времени оторваться от ментов, а главное, от того страшного человека, который вычислил и сломал меня в Москве, то уж на этот раз я постараюсь спрятаться так, чтобы ни одна скотина меня не вычислила.

Чирик не собирался повторять старых ошибок. Он умел учиться на своих ошибках.

Больше он никогда не будет торчать на свету. Больше никаких особенных квартир, никаких казино! Ничего такого больше не будет. Пусть все это останется фраерам. У него, у Чирика, достаточно накоплено денег, чтобы схорониться где-нибудь в провинциальном городе и жить себе тихо, мирно, долго, так, как ему иногда хотелось. Правда, страшный человек из Москвы обещал обратный билет всего только до Екатеринбурга, а Екатеринбург Чирик сильно невзлюбил еще в ту пору, когда город назывался Свердловском. Были там у Чирика неприятности, даже крупные, но, в сущности, сейчас ему было все равно.

Екатеринбург так Екатеринбург. Урюпинск такУрюпинск. Главное выбраться из Новосибирска, где все дышит такой явственной, такой ощутимой опасностью.

Выбора не было. Оставалось ждать.

Страшный человек в Москве, напоминал себе Чирик, ясно дал понять, что, выполнив работу, можнобудет уйти.

Плевать на то, что я не знаю, какую именно работу мне предстоит выполнить. Не имеет значения. Хоть канавы копать, хоть таскать тяжести. Какая бы работа ни предстояла, он ее сделает. Лишь бы не повязали. Ну,насчет повязки, это вряд ли, думал Чирик. В конце концов, повязать меня могли еще в Москве, но почему-тоне сделали этого. Повязать меня могли и в Новосибирске при выходе из самолета, но тоже не повязали.

И так далее.

Все это и означает, решил Чирик, что я действительно позарез нужен страшному человеку из Москвы.Если бы меня решили повязать, совершенно незачем было бы городить огород, тащить меня из Москвы в Новосибирск. Значит, он кому-то нужен!

Чирик не пытался уточнить — кому. Какая разница, кто они? Казаки, затеявшие хитрую игру с разбойниками, или, наоборот, разбойники, пытающиеся провести казаков?

Человек моих занятий всегда должен быть начеку, думал Чирик, одетый валяясь на неудобном, слишком коротком гостиничном диване. Человек моих занятий все должен делать всерьез и вовремя. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Например, ухмыльнулся он, очень вовремя вошла пуля в спину верному корешу Сереге Херетину. А то ведь, кто знает, как повел бы себя Серега, попади он в руки жесткого следователя? То-то и оно. Уверенным можно быть только в себе. Да и то не всегда. С этой точки зрения, удачей, конечно, было и то, что второй кореш Чирика татарин Харис Латыпов тоже не ушел от пули. Попал скотина Харис под пули ментов. И правильно.

Зачем Харису попадать в руки ментов? Зачем Харису болтать длинным татарским языком? Зачем вести Харису беседы с дотошными и не в меру любопытными следователями? Они ведь тоже не придурки. Их тоже обучают делу. Иногда здорово обучают. Такой вот дотошный и не в меру любопытный следователь запросто может вывернуть душу не совсем уверенному в себе человеку.

Так что можно считать — удача. Серега Херетин схлопотал пулю — удача. И Харис Латыпов схлопотал пулю — удача. Некому теперь вспомнить, кроме самого Чирика, что именно они вытворяли втроем.

Да нет, не втроем, усмехнулся Чирик. Это они вытворяли. Харис да Серега. Вдвоем. А он, Чирик, можно сказать, даже не раз предупреждал их, ругался, часто пытался их остановить. Ох, мол, добьетесь, суки! А они ему, Чирику, угрожали. Всяко угрожали. И бить хотели. Вот так! Пусть-ка теперь кто-нибудь докажет, что все было как-то иначе.

Кто подтвердит? Мертвецы? Смешно. Что взять с мертвецов? На то они и мертвецы, чтобы не ввязываться в такие истории. Незачем мертвецам ввязываться в жизнь живых. Вот выгнал он из жизни Вальку Овечкина, закидал его сухим хворостом в Медведевском лесу,очень далеко от Новосибирска, а Валька, паскуда, опять вмешался в его жизнь. С того света. Через страшного человека в Москве. Не доели Вальку зверьки.

Там неподалеку от того места, где Чирик забросал хворостом Вальку Овечкина, стояла древняя полурассыпавшаяся поленница. Много лет назад кто-то нарубил в лесу дров, напилил, поколол, даже сложил в поленницу, чтобы ее ветерком подсушивало, но не вывез. Может, помер, может, еще что случилось с тем неизвестным. Поленница все равно сгнила, развалилась, давно покрылась седоватым лишайником, а между поленьев загнездовелись какие-то мелкие зверьки. Может,бурундуки.

Тоже мне! Не могли сожрать Вальку Овечкина целиком! Вот он теперь, значит, и вяжется. Попал в ментовское дело, грозит с того света. И так легко от Овечкина не отделаться.

А меня, значит, достали, сказал себе Чирик, растирая тело широким махровым полотенцем и прислушиваясь к приглушенному треньканью пейджера, доносящемуся из комнаты. Пусть тренькает. Он ухмыльнулся Пусть тренькает. Никуда они не денутся.

Подойду я к пейджеру прямо сейчас или, скажем, подойду через пять минут, какая, в сущности, разница тому страшному человеку из Москвы? Тем более что объясню я им… Ведь не Петрушка, чтобы бегать на первое треньканье. Не Петрушка, человек нужный. Скажу, опоздал, простите, в буфет спускался. Или скажу, сидел в туалете. Да мало ли? Это же вовсе даже не вранье, а так, что-то вроде правды.

И вообще. Как бы ни складывались дела, не мне сразу, как Петрушке, срываться с места и самому первым бежать на первое треньканье. Они поверят всему, что я им скажу. Если, конечно, они не наладили за мной слежку. Такую, как в Москве. Только все равно поверят. Они ведь знают, что я врать не буду.

Он ухмыльнулся.

Сколько Чирик себя помнил, всю свою не такую уж долгую жизнь он только и делал, что подличал, увертывался, убивал, насиловал, воровал, грабил, матерился, пил, издевался, прятался и все время, все время перебегал дорожку людям,которые до встречи с ним часто даже не подозревали о его существовании.