Шрифт:
Глава 1
– Ты опять перегрела, что ли, еду?
– муж с грохотом бросает в тарелку вилку. Крупинки риса рассыпаются и разлетаются по столу.
– Я на минуту всего поставила, Леш.
– Ну, значит, на меньше ставь, я ждать теперь должен?
– Ну давай я тебе подую!
– Не надо! Мне собираться на работу надо, а я должен ждать!
– повышает голос, - я одно и то же тебе постоянно говорю, Кать. Ну что, сложно запомнить, что ли?
От его голоса все внутри съеживается, но не хочу с утра уже ругаться. Ночь тяжелая была. Я выдыхаю и разворачиваюсь к мужу.
– Давай не будем с утра ругаться. Я не выспалась, у Коли опять приступ был.
– Я вот тоже не выспался!
– Как будто и не слышит меня.
– Ты видела во сколько я вернулся? До двух ночи ремонтировали ротор, потом цех запускали. Это ты тут в тепле дрыхла, а я работал. Нормально спалось?
Смотрю на сведенные на переносице брови мужа и недовольный взгляд. Знаю же, что не любит горячее, но задумалась и пропустила.
– Запустили цех?
– перевожу разговор, пытаясь замять тему.
– Нет!
– огрызается в ответ.
– Сегодня ещё приедут из Москвы с проверкой, почему допустили такую ситуацию.
Слышу шаркающие шаги сына по коридору и вытираю насухо руки полотенцем.
– Может, обойдется ещё, - подбадриваю мужа.
У всех бывают проблемы на работе. Все мы не высыпаемся и срываемся.
Я присаживаюсь и встречаю своего семилетнего сына. Коля обнимает меня крепко за шею. Трется нежной, мягкой щекой о мою.
– Да хрен там, им нужен виновный, почему простой уже месяц длится, - недовольно рассказывает муж.
– Леш, не ругайся при ребёнке! Я просила.
– Да этот ребёнок в школе уже не такое слышал!
– Пусть хоть дома этого не слышит!
– и разворачиваюсь к сыну.
– Доброе утро.
Я целую своего мальчика.
– Ты как?
– Тут болит, - показывает верхнюю часть груди.
– Сегодня пойдем к врачу, я уже взяла талон.
И лекарство заканчивается, надо что-то посильнее взять.
– Мам, дай мне воды.
– Сейчас, сынок, - киваю и тут же поднимаюсь. Так тяжело видёть его синяки под глазами и понимать, что они оттого, что он не высыпается.
– Что ты с ним как с маленьким сюсюкаешь?
– на ходу пережевывая вмешивается Лёша.
– Растишь маменькиного сынка. Воду и сам может налить.
– Я тебе тоже накладываю еду, мог бы и сам наложить!
– не выдерживаю уже в ответ.
Сколько можно!
– Да не клади!
– психует и снова бросает вилку в тарелку.
– Ты пробовала сама это? У нас что, соли нет?
Лёша поднимается и с грохотом ставит грязную тарелку в раковину.
– Сам взял кружку и налил себе.
– Кивает сыну.
– Мама и в армии будет тебе воду подносить?
– Буду, если надо, - достаю из верхнего шкафчика кружку и наливаю ребёнку.
– Одолжение она мне делает, - муж проходит мимо меня и продолжает зудеть, - ну, не накладывай! Переживу как-нибудь. Найду, где поесть.
Хлопает дверью в ванную.
– Пей, Коль.
Смотрю, как тот начинает часто дышать и загонять сам себя.
– Тише, смотри на меня. Давай вдох, задерживай дыхание, выдох, задерживай.
Провожу экстренно терапию, если поймать момент, то приступа может и не быть. Но если упустить и дать понервничать, то привет, одышка, приступ и паническая атака.
И главное, я столько раз Лёше про это рассказывала, но когда вспылит, ни о чем уже не думает.
– Попей водички, всё хорошо, малыш.
Его успокаиваю, а у самой все внутри дрожит. У меня в семье родители никогда не ругались так. Папа очень любит маму, да, тоже спорят, но они как-то умеют решать конфликты спокойно. Без вспышек и агрессии.
И я бы так хотела, но у самой так не получается. Все заканчивается ссорой и моими слезами. И как правило всегда виновата я.
Может, я и правда слишком вожусь с сыном, иногда даже чересчур, но он же мой ребёнок. Могу поругать, когда дуреет, могу пожалеть и обнять, когда болеет. Даже налить воды ему мне не сложно. А как ещё показывать любовь, если не в таких мелочах.
– Позавтракаешь?
– Неа, - Коля машет головой.
– Коль, хоть чуть-чуть. Надо есть. Врач сказал, что не вылечишься, если не будешь кушать.
– Не хочу, мам, - ставит кружку на стол.
– Я с собой бутерброд положу тебе.
Кивает, но я знаю, что Коля максимум откусит от него раз и не доест.
– Иди пока к себе в комнату, переодевайся.
Отправляю сына, а сама смотрю на тень мужа, что мелькает через матовое стекло в ванной. Надо помириться, ну что мы из-за ерунды какой-то ругаемся.
Заглядываю в ванну к Лёше. И так как стоит спиной ко мне сразу в глаза бросается несколько параллельных поверхностных царапин изогнутой волнистой формы с неровными краями. Крови нет, только припухлость, но свежая.
Глава 2
Ловлю раздраженный взгляд мужа в зеркале. Тяжело так. Папа всегда сам приходил и мирился с мамой. Тут приходится мне делать шаг первой.
Сердце сжимается и трепещёт. Не просто быстро бьется, а до боли врезаясь в ребра. И мне так страшно, что снова будет ругаться.
В такие моменты мне даже хочется развестись и бросить всё. Почему я, взрослая женщина, должна это выслушивать?
Но потом ругаю себя же. Все ссорятся. Никто не идеален. А я хочу, чтобы прямо идиллия в семье была.
Надо помириться. Мы же любим друг друга. У нас же ребёнок. Да вспылили, но всё можно решить.
– Лёш, - обнимаю его со спины и утыкаюсь между лопатками.
– Не надо, Катя, - убирает мои руки от себя.
– Я постоянно тебе говорю, что не надо мне кочегарить еду, погрела, теплая и все.
Целую его в плечо.
– Больше не буду.
– Ты всегда так говоришь.
Ну что мне теперь, застрелиться, что перегрела эту чертову еду?!
Слова почти слетают с языка, но я его прикусываю.
– Лёш, ну это же такая ерунда, чего мы ссоримся из-за этого?
– Я не знаю, почему ты так делаешь, Кать. Ты себе этот вопрос задай.
Пусть выговорится, но хотя бы не кричит.
– Леш, я возьму сегодня машину? Мне надо свозить Колю к врачу, потом в школу, потом на работу, ещё.