Чтение онлайн

Эльвейс надолго задумался. Он смотрел на небо и море, словно ожидая, что они вдохновят его на что-то. Наконец мальчик тихо спросил:

– Моя воля ещё недостаточно окрепла, чтобы активизировать вирус?

Патриарх ласково улыбнулся.

– Мальчик мой! Ты уже почти готов! Путешествия в прошлое научили тебя любить и верить так, как не умеет никто в Новом Иерусалиме! Тебе осталось только одно, самое важное путешествие. Завтра мы с тобой отправимся на Голгофу, и ты заглянешь в глаза тому, кто называл себя Богом!

Глава восьмая

Иерусалим, Иерусалим!

Вечером Эльвейс долго не мог заснуть. Он очень волновался. Ему казалось, что настаёт поворотный момент в его жизни, что на Голгофе он получит ответы на все свои вопросы. Эль хотел узнать правду об Иисусе, узнать правду о Патриархе, узнать правду о самом себе. Почему-то он был уверен, что после завтрашнего погружения окончательно выберет, на чьей он стороне – дерзновенных детей-христиан или рациональных взрослых-новоиерусалимцев. Его пугала и одновременно привлекала возможность посмотреть в глаза человеку, которому поклонялись как Богу миллиарды людей. Какой приговор себе прочитает он в этих глазах?

Эль встал, когда все члены его семьи ещё спали, быстро привёл себя в порядок, позавтракал и отправился во Дворец Мира, где его ждал Патриарх.

Утро выдалось холодное и торжественное. Сквозь прозрачную крышу вагона Эль смотрел на ровный строй серых облаков, из которых сочился слабый дождик.

Когда он вошёл в Кабинет Виртуальных Исследований, Патриарх только что закончил программировать перемещение.

– Здравствуй, мой дорогой! – сказал лидер Нового Иерусалима. – Сейчас ты увидишь одно из величайших событий в истории человечества! Я бы даже сказал, самое величайшее! У Голгофы делай то, что тебе подскажет сердце! Исполняй его повеления, и всё будет как нельзя лучше!

* * *

Эльвейс и Патриарх шли чуть позади трёх человек, ведомых римскими солдатами к месту мучительной казни. Смертники несли на плечах деревянные брусья – перекладины своих собственных крестов. Один из осуждённых постоянно спотыкался и падал, его одежда была насквозь пропитана кровью – он получил тридцать девять ударов пятихвостым бичом со свинцовыми шариками на концах ремней. Это и был Иисус.

Из толпы неслись женские рыдания, крики, ругань и проклятия. Солдаты нещадно подгоняли осуждённых плетьми. Увидев, что, упав в очередной раз, Иисус не может подняться, римский офицер отдал приказ переложить его «крест» на кого-нибудь другого. Солдаты схватили какого-то крестьянина и заставили нести брус вместо Иисуса.

Процессия поднялась на голый холм, где стояли в каменных пазах три столба для распятия преступников. Осуждённым дали выпить какой-то дурманящий напиток. Иисус отказался его пить – видимо, он не хотел ничем туманить своё сознание. Затем солдаты вынули столбы из пазов, прибили к ним перекладины, раздели казнимых и стали прибивать их ко крестам. Зрелище было ужасное. Гранёные кованые гвозди пробивали нервные узлы, распинаемые издавали пронзительные нечеловеческие крики, толпа обезумела. Наконец столбы со страдальцами установили на свои места, и народ немного успокоился. Иисус оказался на центральном кресте. Над его головой висела табличка с надписью: «Иисус из Назарета, Царь Иудейский». Надпись была сделана на трёх языках, которые знал Эль: на латыни, греческом и арамейском.

«Как ему подходит звание царя! – подумал мальчик. – Несмотря на ужасные физические страдания, он спокоен, собран и по-царски величественен. Патриарх говорил, что он добровольно пошёл на эту страшную казнь ради блага человечества. Какой же сильной волей и каким поразительным самоконтролем должен обладать человек, чтобы с честью выдержать подобное испытание!»

Солдаты держали народ на приличном расстоянии от места казни, но по приказу офицера пропустили к подножию креста близких Иисуса – несколько женщин и молоденького юношу со светлым ясным лицом. Эльвейс сразу догадался, кт'o мать Иисуса: в отличие от других женщин Мария почти не плакала, а всё время молилась. Юноша же был любимым учеником Иисуса.

Из толпы раздавались возгласы: «Эй, разрушающий храм и в три дня созидающий! Если ты сын Божий, сойди с креста, и уверуем в тебя! Других спасал, а себя самого не можешь спасти! Мессия, Царь Израилев! Уповал на Бога, пусть теперь избавит тебя Бог, если ты угоден Ему!» В основном кричали представители церковной элиты. Иисус поднял глаза к небу и сказал:

– Отче, прости им! Они не ведают, что творят!

Вдруг разбойник, распятый слева от Иисуса, разразился в его адрес потоком брани. Свою тираду он закончил словами: «Если ты мессия, спаси себя и нас!» Разбойник, висящий справа, стал вразумлять своего собрата:

– Побойся Бога! Разве ты сам не осуждён на такое же точно наказание? Но мы наказаны справедливо и получили по заслугам, а он ничего плохого не сделал!

Потом попросил Иисуса:

– Вспомни меня, Господин, когда придёшь в Царство Твоё!

Иисус ответил ему:

– Истинно говорю тебе, сегодня же будешь со мною в раю!

Сказано это было со властью, тоном человека, уверенного в том, что он может повелевать загробной участью людей. Иисус безупречно играл роль Бога…

«Какой потрясающе красивый образ – распятый Бог! – думал Эльвейс. – Неудивительно, что он покорил сердца такого множества людей. Единый всемогущий Творец неба и земли умирает на кресте рядом с преступниками!.. Неужели Патриарх прав? Неужели практичный, расчётливый ум человека по имени Иисус породил эту чудесную сказку про воплотившегося Бога?»

И неожиданно для самого себя Эль страшно рассердился на Иисуса. За что? За то, что он обманул стольких людей… За то, что вдохновлённые этой прекрасной ложью, они бросали своих родных, шли на мучения и смерть… За то, что он посмел играть на самых лучших и светлых человеческих чувствах… За то, что он – не Бог!

Мальчик понял, что он не хочет видеть перед собой учителя нравственности, организовавшего собственную казнь ради того, чтобы увековечить своё учение. Он хотел видеть перед собой распятого Бога!

В этот момент Иисус поднял голову и посмотрел с креста на Эльвейса. Он заглянул мальчику не в глаза, а в самое сердце. Эля как будто коснулось Абсолютное Добро, Абсолютный Свет, он почувствовал себя тёмным и грязным в лучах этого Света. Эль больше не был совершенным человеком, вирусоносителем, от которого зависят судьбы многих людей. Он превратился в ребёнка, который после долгих лет разлуки нашёл наконец своего отца.

Эльвейс окончательно прозрел: он видел перед собой распятого Бога! Изъязвленное тело – это Его добровольный дар любви, доказательство небезразличия к людям! Раскинутые руки – объятья, в которые Он жаждет заключить весь мир! С высоты креста Он призывает к Себе своих заблудших детей, призывает Эля!

В душе мальчика зажглось пламя ответного чувства, и из груди его вырвался мучительно-сладостный крик:

– Господь мой и Бог мой! Ты – любовь моя, свет мой, жизнь моя! Я дарю Тебе всего себя! Я хочу вечно быть с Тобой, не расставаться во веки веков! Прошу Тебя, не оставляй меня теперь, когда я узнал Тебя! Делай со мной, что хочешь, только не оставляй!

Иисус услышал эти слова, и в голове у Эля зазвучал голос распятого Бога: «Иерусалим, Иерусалим! Сколько раз хотел я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! И вот оставляется вам дом ваш пуст. Иди за мною, чадо, и предоставь мёртвым погребать своих мертвецов!»